Чтение онлайн

По толпе прошёл шёпот, похожий на шелест сухой травы под ветром. Несколько мужчин, тех, что были в племени и считали себя пленниками, тут же отделились от отряда Маврики. Они не смотрели на неё, будто боялись встретиться взглядом. Борх махнул им рукой, и они пошли прочь, к своим семьям, к домам, к теплу, которое сейчас казалось дороже всего.

Остальные четырнадцать человек — не сдвинулись с места. Они просто встали чуть плотнее вокруг Маврики, образуя ту самую живую стену. Как говорится, в горе и в радости.

— В ямы их, — распорядился Борх.

Лира

скрипнула зубами, но не сделала ни шага вперёд. Она знала: если сейчас сорваться, и ответить ударом на приказ, всё закончится кровью прямо здесь, посреди двора. Будет слишком много жертв.

Тарк встал рядом с Маврикой, чуть впереди, заслоняя её.

— Ты этого хочешь, Борх? — спокойно спросил он, глядя прямо на вождя. — Чтобы мы стали врагами? Чтобы ты посадил в ямы людей, которые пришли искать убежище?

Борх подал знак, чтобы его вновь посадили в кресло, аудиенция была закончена.

Тарк не собирался разводить бойню. Он не хотел драться со своими братьями — с теми самыми, с кем когда-то делил краюху хлеба и прикрывал спину во время охоты. А теперь они стояли, будто зомби: глаза пустые, покорные, — только готовность исполнить любой приказ того, кого сами же и вознесли на пьедестал. Тарк не понимал, что тут произошло за время его отсутствия. Это нужно было выяснить. Но сейчас не время для расспросов.

Они сложили оружие и двигались с руками за спиной в направлении ямы.

Яма, куда посадили Тарка и Кедра, была глубже остальных ,он сам лично отдавал приказ вырыть её. Стены уходили вниз неровными уступами, кое-где поросшими скользким зелёным мхом.

Тарк сидел у самой стены, и смотрел не на брёвна наверху, а на Кедра — на то, как тот, обычно спокойный и рассудительный, сейчас сжимал и разжимал кулаки, будто пытался удержать внутри ярость, которая грозила разорвать его изнутри.

— Не надо, — тихо сказал Тарк, когда Кедр в очередной раз ударил ладонью по камню, и от удара по стене пошла тонкая, едва заметная трещина .

– Тарк, что происходит? Это что за игра на выживание!? Я надеялся оказаться дома, а оказался сново в яме. Тебе не кажется подозрительным поведение Маврики, лично у меня есть к ней вопросы.

— Лично у меня нет! — конечно, и у Тарка накопилось масса вопросов. Но возможности задать их не было. — Возможно, таким образом она хотела подорвать авторитет нового вождя.

— Какая глупость! Она нас вытащила оттуда, но благодаря ей мы снова здесь. Точно ведьма. — Не стал сдерживать себя Кедр — и зря. Потому что после этих слов Тарк в секунду подлетел к нему и схватил за горло. Кедр за хрипел. Придя в себя, Тарк увидел закатившиеся глаза друга и убрал руки. Тарк обмяк и сполз по стене, хрипя и держась за горло. Он что-то хотел сказать, но не мог вымолвить ни слова. Из глаз текли слёзы. Первым разговор начал Тарк, видя, что через несколько минут Кедр приходит в себя: — Ты мне брат, друг, соратник. Но... её я выбрал из сотен других. И ты должен уважать мой выбор. Маврика рисковала всем, чтобы вытащить нас из ямы. Раз она лично знает Борха, то, возможно, знает и его слабые стороны... — Тарк подошёл к другу и похлопал его по плечу: — Прости, я

погорячился, но мой выбор нужно уважать. Кедр опустил взгляд. Он перешёл грань дозволенного. Такой реакции следовало ожидать. Тарк дал ему руку и поднял. — Я придумал, как нам отсюда выбраться, — произнёс Тарк.

~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~

Лира придвинулась ближе, почти прижавшись плечом к Маврике — в яме и так едва хватало места, а сейчас холод сырых стен подбирался всё ближе. Она смотрела на подругу так, будто в её глазах надеялась разглядеть ответ раньше, чем та наконец объяснит, откуда она знает Борха.

— Это долгая история, — снова пробормотала Маврика, опуская взгляд на свои исцарапанные пальцы.

— Как видишь, мы никуда не спешим, — твёрдо повторила Лира. В её голосе прослеживалась упрямая решимость не дать подруге спрятаться за уклончивыми фразами. Расскажи хоть что-то. Я же с ума сойду от этих догадок…

Маврика вздохнула, провела ладонью по влажному камню у себя за спиной, будто ища опору, и наконец подняла глаза...эти воспоминания...они тянули вниз, к самой глубине ямы.

— Мы встретились не здесь, — начала она. — Далеко отсюда, как буд-то во сне. Там, где люди смотрят в небо, и видят железных птиц. Борх тогда был не тем, кем кажется сейчас… не вождём, он был простым офисным клерком. — прошептала она...воспоминания, они возвращались с новой силой — Лира, есть места, где земля покрыта камнем, а над ней тянутся башни, уходящие в облака. Там не нужно смотреть под ноги, чтобы не споткнуться о корень, — там всё всегда ровно, гладко, выстроено по линиям. И свет… Лира, ты не представляешь, какой там свет. Не от факелов, не от костра, а от тысяч маленьких солнц, спрятанных в стенах и под потолком. Электричество, так это называется. Оно бежит по невидимым жилам, как кровь, и зажигает эти огни одним движением пальца.

Лира слушала, приоткрыв рот, и в её глазах отражался тот самый сияющий город, который рисовали слова Маврики.

— Электричество… — повторила она, пробуя слово на вкус. — Значит, не боги зажигали эти огни?

Маврика слабо улыбнулась:

— Нет. Там их зажигали люди. И гасили тоже люди. Там всё держалось на том, что кто-то что-то придумал, кто-то построил, кто-то починил. Даже воздух в тех местах был другим, пах бензином и теплыми круассанами. Будущее там кажется чем-то, что можно потрогать. Его не ждешь, как дождь, его строишь день за днем, кирпичик по кирпичику.

— А будущее… — тихо выдохнула Лира. — Каким оно будет?

Маврика посмотрела в темноту, будто пыталась разглядеть сквозь стены, сквозь годы, сквозь этот сырой холод тот мир, который теперь казался сном.

— Оно будет шумным, — сказала она. — Быстрым. В нём не будет места тишине, но в нём будет место выбору. Ты можешь пойти налево, могла направо, можешь сесть в железную повозку, которая мчится быстрее ветра, и быстрее твоей кобылы и оказаться на другом конце города за время, пока догорит свеча. Ты можешь говорить с человеком, который находится за горами, просто нажав кнопку. И ты можешь ошибаться — и это не считалось проклятием, это считалось опытом.