Чтение онлайн

— Нет, — сказал я.

— А что?

— Тики-тик. Он с нами.

— Что он такое?

— Мы не знаем.

Лекс медленно, чтобы никого не спугнуть, перевернула руку ладонью вверх, и Тики-тик лёг ей на ладонь. Она потрогала его двумя пальцами, как давно собиралась.

— Тёплый, — сказала она.

— Потом, говорил я, — проворчал Корн. — Руки в тесте.

— Руки у меня чистые.

— Предатель, — сказал Корн шарфу.

Тики-тик ещё немного полежал у неё на ладони и уполз обратно к Корну на шею,

по дороге задев и меня, потому что я сидел рядом. Жук замолчал.

— Он так выражает почтение, — сказала Лекс про жука, всё ещё глядя на Корна. — Вот, мелко стрекочет, когда чует зверя сильнее себя. Я всю дорогу думала, что на вас.

— На меня так не кланяются, — сказал Корн.

— Ну, мало ли, травы дорогие…

Корн улыбнулся.

Лекс посмотрела на свою ладонь, где только что лежал Тики-тик, потом на меня.

— Мне с Рэем, значит, треть.

— Да, — сказал Корн. — Он за тебя ручался, а там как договоритесь.

Сайрус всё это время стоял у навеса и поглядывал на берег. Когда Корн кивнул ему в сторону города, он спросил только:

— Звать?

— Зови, — сказала Лекс раньше, чем Корн открыл рот. — Прочитаю.

Сайрус кивнул, но уходить не спешил.

— А твоя метка? — спросила она. — Мне про неё сказали.

— Пусть будет.

— Зачем?

— Чтобы не потеряться.

— Если попрошу, уберешь?

— Да.

Лекс подумала.

— Пусть будет, — согласилась она.

Сайрус ушёл к городу тем же шагом, каким ходил всегда. Берег здесь был голый, ни куста, ни камня выше колена, но через минуту я его уже не видел. Хотя чему я удивляюсь.

Ждать пришлось долго, и Корн времени не терял. Он перебрал ракушки Лекс, целые похвалил, битые велел сложить отдельно и сел пересчитывать что-то в книжице, время от времени поглядывая на жука, как будто прикидывал, во что тот обходится. Жук ещё на тракте жрать не просил, так что Корн, похоже, записывал впрок, по какому поводу можно будет ворчать.

Эльма с жука так и не слезла. Она сидела, положив ладонь на панцирь, и через какое-то время сказала:

— Он гудит. Внутри, тихо-тихо.

— Это он так спит, — сказала Лекс.

— Он не спит.

— Значит, думает.

Эльма засмеялась, и Лекс засмеялась вместе с ней.

Потом они разговорились. Эльма спрашивала про жука, где она его взяла и как, и Лекс рассказывала ей подробнее, чем мне на тракте. Про Каргот, про волну, про то, как жук застрял, а она успела. Эльма слушала не перебивая и в конце спросила только:

— Страшно было?

— Очень, — сказала Лекс и поёжилась.

Потом разговор пошёл про всё подряд, про походы и про жизнь в городе.

— Горячую воду я тебе добуду, — сказала Эльма. — Лохань у меня с собой, и мыла хорошего много.

Лекс посмотрела на неё так, будто ей пообещали долгую и счастливую жизнь. Эльма достала из кольца стул и отдала

ей, но сама так и осталась на жуке.

Я сидел рядом, грел руки над углями и думал, что о таких бытовых вещах с ней никто не разговаривал. Мы с Корном спрашивали её только про билд.

Сайрус вернулся, когда солнце уже висело низко над водой, и привёл Тагриса. Лекарь шёл по гальке в своей мантии прямо, как по коридору академии, и только у навеса остановился и огляделся. Навес, котелок, жук, на жуке Эльма, рядом Корн с книжицей.

— Здравствуй, дорогая, — сказал он Эльме, и про жука ни слова. Потом посмотрел на Лекс. — И…

— Лекс, — сказала Лекс.

Я заговорил раньше, чем он успел попросить у неё руку.

— Тагрис, до того, как возьмётесь. Этот знак ещё и докладывает. Где она, жива ли, как у неё встают слои.

Тагрис медленно повернулся ко мне.

— Кому?

— Тем, кто его придумал. Я вам про них говорил.

Он помолчал, потом достал тетрадь и что-то записал. Он писал дольше, чем пишут одно слово.

— И ты говоришь мне это сейчас.

— До того, как возьмётесь.

— Хорошо, — сказал Тагрис, и по голосу было не понять, что именно хорошо.

Корн оторвался от книжицы, посмотрел на лекаря и снова уткнулся в свои столбики. Я его понимал. Тагрис опять не торговался. Хотя мог бы сбить цену, озвученную Корном, после такой информации, очень легко.

Потом Тагрис сел на камень напротив Лекс. Она первым делом попросила записи, и он отдал ей тетрадь без возражений. Минут пять Лекс честно пыталась читать, водя пальцем по строчкам, но почерк у него был мелкий, как я и предупреждал, а слова такие, что половину не выговоришь. Тогда Тагрис забрал тетрадь, положил её на колено и заговорил.

Он говорил долго и, надо отдать ему должное, убедительно. Про карман, вшитый в живую ткань, того же рода, что моё кольцо, только для энергии, который сам тянет в себя всё, до чего дотянется, и копит. Про его инородность и вживление, а также про записи, которые он нашёл в архиве, и про то, что такие вещи извлекаются, если найти замки и отделить. По его словам, аура сама стремится отторгнуть чужое, и странно, что до сих пор не отторгла. Что-то обронил про то, что вшивать надо иначе. Лекс переспрашивала и уточняла через фразу.

— То есть мне в руку вшили инвентарь.

— Если тебе так понятнее.

— А то, что он накопил?

— Уйдёт со мной.

— А если там внутри что-то, кроме маны?

Тагрис посмотрел на неё поверх тетради.

— Тогда тем более уйдёт со мной.

Где-то с середины я потерял нить. Тагрис отвечал на каждый её вопрос и ни разу не рассердился.

Потом он закрыл тетрадь.

— Дай руку. Посмотреть и проверить.

Лекс подтянула левый рукав и протянула ему запястье, дугой вверх. Тагрис взял его двумя пальцами.