Чтение онлайн

Потом она отвернулась к воде. С моря потянуло холодом, и я пересел так, чтобы закрыть её от ветра. Она спросила тем же голосом, каким говорила про гайд, и по голосу я понял, что этот вопрос главное, что её интересует.

— Он может вернуть?

— Не знаю.

— А что знаешь?

— Цифры. Я прошёл летом двадцать второго. Ганн в январе двадцать шестого, но сюда он попал на полгода раньше меня.

— Как раньше? Прошёл позже, а попал раньше?

— Да. Между «прошёл» и «очнулся в переулке» у каждого свой промежуток, и его кто-то назначает.

Она считала быстрее

меня, глядя в одну точку и шевеля пальцами в рукаве.

— Он здесь сколько?

— Около года.

— Значит, когда его забирали, там был январь двадцать шестого. Полтора года с моего захода, это твёрдо. Плюс год, который он тут, если время там идёт как здесь. Два с половиной. — Она успела подобрать камешек и сжимала его так, что побелели костяшки. — Это минимум. А сверху?

— Сверху границы нет. Если промежуток назначают, его можно назначить любым. Там могло пройти и два года, и сто.

— Сто. — Она смотрела на воду. — Я на звёзды смотрю каждую ясную ночь. Ни одного знакомого рисунка. Ковша нет. Пояса Ориона нет, а я его первым искала, его любой найдёт. Смешно, да?

— Он тут на земле.

— Ага. — Смешно ей не было. — Я к чему. Если небо другое целиком, то это очень далеко. Так далеко, что даже со скоростью света сюда добираться тысячи лет. И обратно столько же.

— Мне кажется, это как-то по-другому работает. Тела ведь местные, я в своём очнулся в переулке. Что-то вынули там и вставили тут. И порталам здесь плевать на скорость света, так что в твоих тысячах лет я не уверен.

— Знаю. Днём знаю. А ночью лежишь, смотришь наверх, и считается именно так. — Она дёрнула плечом. — А если мы копии? Если там я сижу, дописываю разбор и знать ничего не знаю?

— Тогда те трое-четверо, которые нашли ключ, дописали бы свои гайды. И я бы тебе ответил под твоими промежуточными. Первым же комментом.

— «Киньте скрин», — сказала она, и губы у неё дёрнулись.

— И про тела. Они чужие, у тебя и у меня. В них кто-то жил до нас, здешний, с именем. Куда он делся, мне не сказали, но ради каждого из нас кого-то отсюда вынули. Нас было одиннадцать, с тобой минимум двенадцать.

Лекс посмотрела на свои руки и спрятала их в рукава до самых пальцев.

— Я про это думала, — сказала она тихо. — У меня на коленке старый шрам, как будто из детства. Я не знаю, откуда он.

Жук за её спиной вздохнул, как-то по-собачьи. Говорить тут было нечего, и какое-то время мы просто слушали, как море шипит пеной накатывающих волн.

Я там оставил работу, на которой играл в рабочее время, и семь лет форума. Мне не то чтобы там было лучше, чем здесь. Её ситуация отличалась, у неё там осталась жизнь, работа, которая нравилась и палатка, с горелкой и тушёнкой в рюкзаке по выходным. Не говоря уж о туалетной бумаге. Я пожалел, что не захватил с собой дедова самогона.

— Я тебе расскажу ещё одно, и это уже чужие слова, — сказал я, когда молчать дальше стало невмоготу. — Архитекторы не вымерли, они ушли через разрывы, которые сами и проделали. Искали что-то, тут не нашли и пошли искать в других местах. Разломы с тварями выросли потом, из тех, первых. Это дверь, Лекс. Её открыли изнутри и за собой не закрыли.

— Кто

сказал?

— Человек, который помнит больше, чем написано в здешних книгах. Он был уже взрослым, когда Орион только-только учился магии. Кто он, не скажу, это уже его. За это он просил только не верить Ориону. Говорит, тот его где-то обманул, но где именно, он до сих пор понять не может.

В этот раз она считала недолго.

— Дверь в другие места, — сказала она. — И нас сюда втащили. Через что?

— Думаю, через неё же. И твари, которых не было в игре, тоже приходят оттуда, из-за границы поля разломов.

— Значит, он до неё достаёт. Значит, дорога домой есть, и ключи от дверей у него. — Она повернулась ко мне всем телом. — Рэй, ты понимаешь, что ты сейчас сделал? Ты пришёл отговаривать меня от его списка и сам показал, к кому идти за ключами.

— Понимаю. Я не стану прятать от тебя дверь, чтобы тебе было проще выбирать. Но цену этому тоже знай. Это одна фраза с чужих слов, проверить её мне нечем. И ещё одно к ней. Все, кто мог уйти, ушли, кроме него. Он тысячу лет стоит у этой двери и сам в неё не вышел.

— Почему?

— Не знаю.

— Это ты меня сейчас утешаешь или вербуешь?

— И то и другое.

Она зло и быстро вытерла лицо ладонью и села ровно.

— Ладно. Теперь про меня. Я собиралась ставить круг ещё с того костра, где дед ворчал. Как, я понятия не имела, но собиралась, отговорил он меня наполовину. — Она тряхнула левым рукавом. — А теперь тем более. Поставлю. Приедут со скатертью, спрошу про дверь и по ответу решу, идти к ним или уйти, как ты. Ты же сидишь тут, и ничего, живой.

Когда я прокручивал этот разговор в голове, я на этом месте проигрывал каждый раз. У меня и сейчас не было довода, который бил бы дверь домой.

— Твоё право, — сказал я. — Я сюда шёл не решать за тебя. Но «как я» выглядит так. Знак сошёл, две недели меня не видел никто. Потом Ганну назвали направление, и он выехал прямо на меня.

— Последняя точка плюс одна дорога, — сказала Лекс. — Это не магия.

— Может, и так. Тогда запомни на потом, что последнюю точку знак отдаёт.

Пока доедал хлеб, я рассказал остальное. Под конец того вечера мне пожали руку, под ладонью кольнуло, и это оказались мерки, ядро и аура: «так велели». А арка на любых воротах пишет, воин ты или маг, и про меня она напишет и то и другое.

— Поэтому в столицу я захожу в железном ведре, под чужим именем, и молчу. Это и есть «уйти, как я». Я не хочу отдавать бесплатно то, за что они готовы щедро платить. И вообще не хочу показываться на глаза.

— Так вот зачем ведро. А я думала, ты просто странный.

— Одно другому не мешает. — улыбнулся я.

— Записала. Уйти труднее, чем кажется. — Она подцепила последнюю улитку и не стала её есть. — Круг всё равно ставлю. Рассказывай, как.

Я рассказал про круг как было. Знак переполнился в Эсхате, когда на площади открыли портал, из него потекло по руке к ядру, и вытолкнуть эту ману воину Ци было нечем. Я ставил круг в пустом городе, без кристалла, с чужих слов, потому что иначе было не выжить. Она слушала не перебивая и только раз покосилась на своё запястье.