Чтение онлайн

— Отойди, Ян! Дай ей пространство! — скомандовал Дэн, на ходу вытаскивая из кармана небольшое медицинское устройство.

Дэн всегда был «мозгом» компании, и даже в отпуск он брал с собой аптечку на все случаи жизни. Он упал на колени рядом со мной, пока Ян, бледный как полотно, отступил на шаг, прижимая ладони к лицу.

— Лера, сейчас будет легче, — спокойно, почти профессионально произнес Дэн. — Открой рот.

Я почувствовала холодный пластик во рту. Горьковатый вкус лекарства мгновенно обжег слизистую.

— Еще раз, глубокий вдох, — Дэн держал

меня за запястье, считая пульс. — Лика, принеси холодную воду. Марк, тащи полотенце.

Через пару минут спазм в груди начал отпускать. Воздух маленькими, осторожными глотками стал возвращаться в легкие. Я сидела на полу, прислонившись спиной к коленям Дэна, и чувствовала, как меня бьет крупная дрожь.

Ян стоял поодаль, не шевелясь. Он смотрел на свои руки, которыми только что едва не додушил морально человека, которого обещал беречь. Его взгляд встретился с моим — в нем было столько раскаяния и самоненависти, что мне на секунду стало его жаль.

— Мы забираем её. — прошептала Лика. — Ян, тебе лучше уйти.

Ян ничего не сказал. Он лишь коротко кивнул и, не оглядываясь, зашел в дом. Его шаги затихли, а я осталась сидеть у бассейна, чувствуя, как внутри меня выжжена целая пустыня.

Лика и Дэн бережно, почти на руках, донесли меня до кровати. Лика укрыла меня пледом, хотя меня всё еще била дрожь — не от холода, а от того внутреннего ледяного ветра, который поднялся после слов Яна.

— Снежинка, ты как? — Лика присела на край, сжимая мою ладонь. — Что это было? Ты нас до смерти напугала. Дэн сказал, еще минута — и был бы обморок с остановкой дыхания.

Я смотрела в окно, где серые облака цеплялись за вершины гор. Голос был тихим, бесцветным.

— В детстве у меня случился первый приступ... когда папа умер. Прямо на похоронах. Тогда врачи сказали маме, что еще пару таких приступов, и мое сердце может не выдержать. У меня слабые нервы, Лик. И сердце... оно просто не умеет справляться с такой болью. Сегодня был второй за всю жизнь.

— Боже, Лера... Почему ты не говорила? Мы бы пылинки с тебя сдували!

— Я не хотела быть обузой, — я закрыла глаза. — Хотела быть нормальной.

— Полежи, — прошептала она, вставая. — Я сейчас принесу тебе чай с мятой и медом. Тебе нужно согреться и поспать.

Она вышла, тихо прикрыв дверь. В комнате воцарилась тишина, нарушаемая только моим прерывистым дыханием. Но через минуту дверь снова скрипнула. Я думала, это Лика, но шаги были тяжелыми, медленными.

Я открыла глаза. Ян стоял посреди комнаты. Он выглядел так, будто сам только что пережил катастрофу. Он молча подошел к кровати и, прежде чем я успела что-то сказать, медленно, словно у него подкосились ноги, опустился передо мной на колени.

Его руки легли на покрывало рядом с моими ногами, голова была опущена.

— Я тебя снова чуть не убил, Лера, — его голос был глухим, полным такой самоненависти, что мне на мгновение стало трудно дышать. — Три года назад я убил одну... а сегодня едва не довел до конца тебя. Я — яд. Я разрушаю всё, к чему прикасаюсь.

Я смотрела на его макушку,

на его широкие плечи, которые сейчас поникли. Вчера на колесе обозрения он казался мне Богом, сегодня — развалиной. Кольцо, оставленное на столе, всё еще стояло перед глазами.

— Нет, Ян, — я заговорила, и каждое слово давалось мне с трудом. — Ты меня не убил. Ты сделал кое-что другое. Ты дал мне возможность понять... что я здесь пустое место.

Ян вскинул голову. Его глаза были красными, в них застыл ужас.

— О чем ты говоришь? Лера, ты для меня — всё!

— Нет, — я покачала головой, и слезы снова покатились по щекам. — Всё — это Алина. Всё — это твои провода, твоя месть, твои тайны. А я...просто удобный пластырь. Я декорация в твоем личном аду. Ты даже не заметил, как я начала задыхаться, потому что ты был слишком занят своей болью. Для тебя важно только то, что чувствуешь ты. А я просто пустота, которой ты пытаешься заткнуть дыру в своей душе.

Ян хотел взять мою руку, но я спрятала её под плед.

— Уходи, Ян. Пожалуйста. Мое сердце больше не выдержит твоего «спасения».

Глава 35

Ян не пошевелился. Он продолжал сидеть на коленях, его пальцы впились в край покрывала, а взгляд был прикован к моему лицу.

— Я не любил Алину, — его голос прозвучал как признание на исповеди. — Она была удобной для меня. Правильной. Красивой оберткой для жизни, которую я тогда вел. И пусть я убил этого человека, я каюсь... Каюсь за свою трусость, за ту аварию, за каждый день молчания. Но тебя... тебя я люблю по-настоящему. И я никогда не скажу по-другому, даже если это последнее, что я произнесу в этой жизни.

Я смотрела на него сквозь пелену слез. Его слова жгли, как соль на открытую рану. Вся моя ревность к призраку, всё моё чувство неполноценности столкнулось с этой его дикой, почти пугающей честностью. Если он лгал сейчас, то в этом мире вообще не осталось ничего истинного.

Я всхлипнула, чувствуя, как внутри что-то надламывается и срастается заново, но уже по-другому. Более жестко.

— Надень это кольцо мне на палец, — прошептала я, протягивая дрожащую руку.

Ян вздрогнул. Он быстро достал из кармана бархатную коробочку, которую, видимо, подобрал со стола, когда входил. Его руки, всегда такие уверенные, когда он чертил свои грандиозные здания, сейчас ходили ходуном.

Я посмотрела ему прямо в глаза — холодные, серые, сейчас полные надежды и боли.

— И запомни, Ян, — мой голос окреп, в нем прорезались стальные нотки, которых я сама от себя не ожидала. — Если я еще хотя бы раз почувствую, что я для тебя только пластырь... если я хоть на секунду увижу в твоих глазах тень другой женщины, когда ты смотришь на меня... я отрублю этот палец вместе с кольцом. Ты меня понял?

Ян замер, глядя на мою руку. Он понял. Это не была кокетливая угроза. Это был договор, скрепленный моим подорванным здоровьем и его истерзанной совестью.