Чтение онлайн

Когда дверь аудитории закрылась за моей спиной, я пулей влетела в женский туалет.

Я стояла над раковиной в пустом туалете, судорожно пытаясь оттереть спину ледяной водой. Но кола — коварная штука. Она не просто оставляла пятно, она делала ткань жесткой и липкой. Больше всего на свете мне хотелось сейчас забиться под одеяло в общаге и просто завыть от обиды. Но я не плачу. Никогда.

— Твою мать, Лера, ну и гад же он! — дверь туалета распахнулась, и влетела запыхавшаяся Лика.

Она выглядела так, будто только

что пробежала марафон. В руках она сжимала какой-то белый сверток.

— Лика? Лекция же идет... — я обернулась, пытаясь прикрыться мокрой, полупрозрачной рубашкой.

— Плевать на ректора! — Лика сунула мне в руки сверток. — На, надевай. Это моя, запасная. Я всегда таскаю вторую в сумке, потому что вечно то краской обольюсь, то кофе. Она, конечно, не такая накрахмаленная, как твоя, и чуть больше на пару размеров, но зато чистая.

Я развернула ткань. Обычная хлопковая рубашка.

— Спасибо, Волкова. Я твой должник, — я быстро стянула с себя испорченную вещь.

— Брось, — Лика облокотилась на подоконник, наблюдая, как я переодеваюсь. — Игрунов сегодня превзошел сам себя. Видела бы ты его лицо, когда ты не расплакалась. Он ждал истерики, а ты бросила ему этот комок бумаги прямо в морду.

Я застегнула последние пуговицы. Рубашка Лики висела на мне свободнее, придавая образу какую-то небрежную дерзость. Я подошла к зеркалу, собрала мокрые волосы в высокий пучок, чтобы скрыть влажные пятна на затылке.

— Он думает, что я — очередная кукла, которую можно раздавить, — сказала я, глядя на свое отражение. — Но перед тем, как строить, я снесу его карточный домик под ноль.

Лика ухмыльнулась, её синие волосы задорно качнулись.

— Вот это мне нравится! У нас следующая пара — практика по колористике. Игрунов и его псы будут там. Есть идеи?

Я посмотрела на свою испорченную рубашку, валявшуюся в раковине, и в голове созрел план.

— Знаешь, Лика... — я хитро прищурилась. — Архитекторы очень гордятся своими макетами. Особенно теми, которые они готовят неделями. Как думаешь, что будет, если в проект «черного принца» добавить немного... цвета?

***

Мы с Волкова ввалились в пустую аудиторию за пять минут до начала практики.

— Бля, Лера, ты серьезно хочешь это сделать? — Лика воровато оглянулась на дверь, но в глазах у неё прыгали черти. — Игрунов за свой рюкзак полжизни отдаст, там же макбук и чертежи.

— Плевать я хотела на его макбук, — я подошла к ряду, где обосновалась «золотая тройка».

Черный кожаный рюкзак Яна по-хозяйски валялся на парте. Я схватила его за лямки. Тяжелый, зараза.

— Окно открой, — бросила я Лике.

Она послушно рванула створку. Я высунулась наружу — под нами был газон и кусты. Не убьется его техника, но искать задолбается.

Я просто перевернула рюкзак дном вверх. С глухим стуком вниз полетели тетради, папка с какими-то планами, чехол с наушниками и, наконец,

сам ноут. Грохот об асфальт внизу отозвался в моем сердце сладким звоном.

— Минус один, — выдохнула я, скидывая рюкзак следом.

— А теперь вишенка на торте, — Лика уже достала свой самый жирный перманентный маркер. — Подвинься.

Она склонилась над его партой и размашисто, во весь стол, вывела: «ЛОХ».

— Слишком просто? — Лика закусила губу, глядя на свою работу.

— В самый раз. Для него это будет больнее, чем если бы мы там трактат о его никчемности написали. Коротко и по факту.

Мы только успели отскочить к своим местам в конце кабинета, как в коридоре послышались голоса. Дверь распахнулась, и зашел Ян. Он что-то доказывал Макарову, активно жестикулируя, но на пороге замер.

Его взгляд первым делом упал на пустое место на парте, а затем на огромную надпись.

— Че за херня? — Марк подошел ближе, щурясь. — Ян, это че, тебе послание?

Игрунов медленно подошел к своему месту. Он провел пальцем по свежим чернилам, и я увидела, как у него на шее вздулась вена. Он не орал, не психовал. Он просто очень медленно обернулся и начал сканировать аудиторию.

Его глаза остановились на мне. Я сидела, подперев подбородок рукой, и спокойно смотрела на него.

— Руднева, — почти шепотом произнес он. — Ты хоть понимаешь, что ты сейчас сделала?

— А что случилось, Игрунов? — я приподняла бровь. — Потерял что-то? Посмотри в окне, там сегодня отличная погода... и твои шмотки на кустах.

Ян сделал шаг в мою сторону, но в этот момент в кабинет зашел препод.

— Так, расселись все быстро! — гаркнул старик. — Начинаем практику.

Ян остановился. Он смотрел на меня так, будто прямо сейчас прикидывал, как закопать меня на заднем дворе универа.

— Ты не на ту суку напал, — одними губами произнесла я, открывая чистый лист.

Препод, старый хрыч по прозвищу Циркуль, как назвала его Лика, прошелся между рядами, постукивая линейкой по ладони.

— Так, гении дизайна и зодчества, — проскрипел он. — Тема была: «Ритм и статика в черно-белой графике». Кто не сдаст эскиз через пять минут — идет на пересдачу в субботу в восемь утра. Лично буду ждать.

Мы с Волкова переглянулись. Лика за три минуты доделала какую-то абстракцию из синих и черных пятен — вырви глаз, конечно, но в этом была вся она. Я же вытащила из папки свой запасной эскиз: строгая геометрия, идеальные линии, все четко.

— На, сдавай, — шепнула Лика, подмигивая мне.

Мы положили свои листы на стол Циркуля. Тот мазнул взглядом по моей работе, хмыкнул и кивнул. Пронесло.

А вот у стола Игрунова назревала буря. Ян сидел, откинувшись на спинку стула, и крутил в руках карандаш. Перед ним лежал абсолютно чистый, ослепительно белый лист ватмана. Ни единой черточки. Никакого «ритма», сплошная «статика».