Love is...
Шрифт:
— О, Снежинка созрела для разговора? Решила поблагодарить за популярность?
— Нет, — я подошла к нему почти вплотную. — Решила указать твоему «мозгу» на одну досадную ошибку в рендере. Дэн, ты же у нас профи в Фотошопе?
Дэн подозрительно прищурился, поправляя очки.
— О чем ты, Руднева?
Я не стала отвечать словами. Одним резким движением я скинула кардиган прямо на руки опешившей Лике. По холлу пронесся коллективный вздох, переходящий в свист. Парни повскакивали с мест. Но я смотрела только на Яна.
—
Я чуть повернулась боком, выставляя левое бедро вперед. Там, на белоснежной коже, которую никогда не видел никто в этом вузе, красовалась четкая, изящная черная татуировка: змея, обвивающая кинжал. Крупная, детальная, она начиналась у самого края шорт и уходила вниз к колену.
— Моей татуировке два года, — громко произнесла я, оглядывая затихшую толпу. — А теперь достаньте свои телефоны и посмотрите на то «фото», которое вам разослали эти никчемные сказочники.
Я ткнула пальцем в сторону Дэна, чье лицо начало стремительно бледнеть.
— Видите там змею? Нет? Странно. Может, она испарилась при экспорте файла? Или, может, кто-то настолько бездарен, что даже подделать моё тело нормально не смог?
— Блин, реально... — послышалось из толпы. — На фотке бедро чистое.
— Фу, Дэн, ну ты и лажанул!
Ян смотрел на моё бедро, и его челюсть, казалось, сейчас встретится с полом. Он не мог оторвать взгляда от татуировки.
— Игрунов, — я подошла к нему на шаг ближе. — В следующий раз, когда захочешь снять с меня одежду, наберись смелости сделать это лично, а не через кривой Фотошоп своего друга. Хотя... — я окинула его презрительным взглядом. — Тебе всё равно не светит.
Я выхватила свой кардиган из рук сияющей Лики и, не оборачиваясь, направилась к лестнице.
— Лика, удали этот мусор из чата потока, — бросила я через плечо. — Слишком много чести — хранить в телефонах подделки, когда оригинал стоит гораздо дороже.
***
Я чувствовала себя так, будто сбросила старую кожу. На мне всё еще были те самые облегающие шорты и топ, только кардиган я теперь не застегивала. Пусть смотрят. Пусть знают, что их обманули.
Мы с Ликой заняли свои мольберты в последнем ряду. Преподобъявил тему: «Пластика и динамика линий».
Ян сел чуть впереди и левее. Я видела его затылок и напряженные плечи. Он не оборачивался, не язвил, даже с Марком не разговаривал. Он просто взял карандаш и впился в лист бумаги.
— Глянь, — шепнула Лика, кивнув в сторону Игрунова. — Наш принц сегодня подозрительно притих. Творит шедевр.
Я прищурилась, пытаясь рассмотреть, что он там чертит. С моего ракурса было видно, как его рука двигается по ватману — уверенно, резко, но с какой-то несвойственной ему тщательностью.
Я набрасывала эскиз колонны, но взгляд постоянно соскальзывал на Яна. В какой-то момент он чуть отодвинулся, чтобы оценить работу, и я похолодела.
На его листе не было ни колонн, ни натюрмортов. Там было моё бедро.
Он
— Ого... — выдохнула Лика, тоже заметив его рисунок.
Я почувствовала, как по спине пробежал странный холодок. Это не было похоже на издевательство. Это было похоже на одержимость. Ян Игрунов, который еще утром хотел меня уничтожить, теперь тратил целую пару на то, чтобы запечатлеть символ моего непокорства.
В какой-то момент он замер, словно почувствовал мой взгляд. Ян повернул голову. Его глаза встретились с моими.
Он не отвернулся. Напротив, он медленно приподнял свой рисунок, показывая его мне. На идеально прорисованном кинжале он добавил одну деталь, которой не было на моей тату — каплю крови, стекающую с острия.
Это был вызов. Но уже не войной, а чем-то другим.
— Руднева, — негромко произнес он. — Ты ведь знаешь, что змеи никогда не кусают просто так? Они всегда ждут, когда жертва подойдет поближе.
Я сжала карандаш так, что грифель хрустнул и сломался.
— Смотри не отравись своим же ядом, Игрунов, — ответила я, не отводя глаз. — Моя змея не любит, когда её пытаются приручить.
Он усмехнулся — на этот раз как-то иначе, почти искренне — и снова вернулся к рисунку, с силой заштриховывая фон вокруг кинжала.
Я всё ещё чувствовала на себе взгляд Яна, когда в затылок мне прилетело что-то легкое. Бумажный комок глухо ударился о мой затылок и упал на пол рядом с ножкой мольберта.
Я резко обернулась. Сзади, на три ряда выше, сидели те самые девицы из «фан-клуба» Яна — во главе с главной мегерой курса, Кристиной. Все трое синхронно уткнулись в свои планшеты, усиленно делая вид, что изучают светотень. Даже бровью не повели. Чистая работа.
— Крысы, — процедила Лика, проследив за моим взглядом. — Поднять?
Я сама наклонилась и подобрала скомканный листок. Развернула его под столом, стараясь не привлекать внимания препода. Почерк был размашистый, агрессивный, с сильным нажимом — явно писали в ярости.
«Сегодня в семь вечера за общагой. Не придешь — разобью голову. Одна. Без своей синей шавки».
Внутри всё похолодело, но не от страха, а от брезгливости. Значит, Ян рисует змей, а его «свита» готовит засаду?
Я мельком взглянула на Игрунова. Он продолжал что-то увлеченно штриховать, его плечо мерно двигалось. Знал ли он об этой записке? Или это была личная инициатива Кристины, которая не могла простить мне то, как Ян смотрел на моё бедро десять минут назад?
— Что там? — Лика выхватила бумажку. — Охренеть... «Разобью голову»? Лер, это уже статья. Мы никуда не пойдем. Или пойдем, но я возьму с собой газовый баллончик и позову пацанов с третьего курса.