Линка
Шрифт:
Репортер молчал, лишь часто моргая и не смея вставить даже слово в этот проницательный монолог. Наконец, свирепый бородач успокоился, сделал несколько глотков из стакана с водой.
— Но что вы скажете о том, что они защищают нас от аномалий? — набравшись смелости, поинтересовался репортер. — Только за последний год им удалось спасти свыше миллиона человек от всевозможных аномальных ситуаций. Вспомните инцидент в…
— Я ничего не буду вспоминать! — мне казалось, что мордастый сейчас вскочит со своего места и попытается придушить. Неважно кого — лишь бы выплеснуть свою злобу. Но вместо этого он продолжал поливать ядом: — Эти так называемые аномалии — тщательно проработанные мистификации.
— Да, но, позвольте, есть свидетельства людей, которые пострадали от этих самых аномалий и…
— Именно! ОНО не только занимается тем, что врет нам в глаза, выкачивая деньги из карманов честных граждан и бюджета страны, они еще и калечат нас за это!
Он говорил что-то еще, но я больше не слушала. Аномалии. Что это такое и как они выглядят? Обыденность этого мира вползала в моё сознание новыми красками. Когда кажется. Что ты видела уже почти всё — внезапно появляется что-то новое. Интересное, необычное, захватывающее.
— Я скоро вернусь. — Лекса уже влезал в свою куртку — я за своими размышлениями и не услышала, как он начал собираться на улицу.
— А… когда ты вернешься?
— Скоро. Знаешь ли, людям надо что-то есть. — словно в упрек ответил он мне. Телевизор моргнул на прощание и покрылся черной пеленой потушенного экрана. Оставлять включенной какую-либо технику писатель не хотел.
***
Одиночество и тишина — прекрасные учителя. Только что ты готов был разливаться соловьем, радуя разговором собеседника, а вот уже сидишь — молча, задумываясь над каждым сказанным словом. Сколько слов мы умудряемся сказать зазря? Выболтнуть, вытолкнуть из себя, сорвать с языка, пустить конфетным фантиком по ветру. Словно выбрасываем мусор. Знаете, если у вас не получается найти слова — то это лишь потому, что они теряются в потоке своих товарок. Помолчите, окунитесь с головой в тишину и может быть тогда вам улыбнется удача.
Я, как и прежде, думала и мечтала, разве только что теперь оба эти занятия вышли на новый уровень. Раньше я могла думать только о том, чтобы увидеть белый свет, а мечтала найти себе новую хозяйку. Теперь же я думаю о том, сколько тайн хранит в себе мир и мечтаю не стать обедом для одной очень импульсивной дамы. Которую, к тому же, видела только я. Кукла-сумасшедший, марионетка, возомнившая о себе невесть что. Крутится в несуществующих мозгах недавно услышанное слово — аномалия. Что, если я — это аномалия? И те самые сотрудники службы ОНО должны явиться за мной, утащить в свои застенки и уничтожить? Мне представился огромный конвейер: масляный, выдыхающий пар из чугунных труб, грохочущий механизмами. Течет, ползет змейкой лента-цепь, за которую клещами подвешены обезображенные, потерявшие в тяжелых боях конечности, обнаженные куклы. Как я. С треском опускается на пластик беспощадный пресс, хрустит расколотый пластик. И все в беззвучной тишине — по близости нет тех, кто умеет слышать кукол…
Стало страшно. Вдруг, они сейчас ворвутся прямо сюда, в комнату, с пулеметами наперевес? Прямо как те бойцы с инопланетянами? Что чувствовал сектоид, прежде чем в него разрядили половину магазина? Не знаю.
Солнце ласково улыбалась своими лучами сквозь окно и задернутую занавеску. Я поднапряглась и попыталась повернуть голову — в этот раз мне было больно, но уже не так, как вчера. А что, если боль пропадает после тренировок? Как у людей —
— Молодец.
Меньше всего я ожидала сейчас чужой похвалы. Скажи мне это Лекса — и я готова была бы вертеть головой с утра до ночи, лишь бы он хвалил меня почаще. Но писатель ушел за обедом, так что говорить со мной могла разве что Повелительница Тьмы. Я осторожно повернула голову на голос — пусть нахалка знает, что я не так проста, как кажусь. Лишь спустя мгновение до меня дошло, сколь глупы и тщетны подобные выходки перед ней.
Говорят, что мир спешит удивлять. Что стоит только появиться на свет — как поток новой информации захлестнет, смоет… а потом низвергнет вниз крутым водопадом. Рядом с столом стояла девочка. Маленькая, лет десяти, может быть даже младше. Моя хозяйка решила вернуться за мной? Да нет, моя-то рыжей была, а эта — златоволосая. Улыбается, хлопает длинными ресницами, сапфирами горят голубые глаза. Из-за спины выглядывают белоснежные маленькие крылышки, почти до пола достает длинное белое одеяние.
Я молчала. Задавать вопрос о том, кто сегодня решил закусить мной — излишне. Пусть сами чешут языками, а мне лень. Гостья, в отличии от прошлой, выглядела не злобной, милой и доброжелательной. Руки с маленькими пальчиками, красивая белозубая улыбка, сияющий круг над головой.
— Я — Аюста, — представилась, наконец, девочка, протянув свою ладошку к моей руке и подержавшись пальцами за нее. Мне вспомнилось, что тоже самое делали люди, когда здоровались друг с другом.
— П-привет? — неоднозначно ответила я. В конце концов, я не знаю, чего ожидать от этой девчонки. Следуя последним событиям, может произойти что угодно. Она заявит, что Повелительница Тьмы — её мама и попросила забрать меня, так сказать и принести к ужину. А, может быть, она сейчас усядется на полу и будет играть со мной в дочки-матери. Мне стало противно об одной только мысли об этом. Противно и странно — еще четыре дня назад это был предел моих мечтаний…
— Тебя ведь Полиной зовут, правда?
Вот оно что. Я еще вчера хотела спросить, что значат слова Лексы, когда он только зашел в комнату. А теперь, оказывается, это моё имя. Остается только гадать, каким образом он сумел его узнать. И почему его знает эта девочка? Меня неприятно кольнула мысль о том, что моё имя знают абсолютно все, кроме меня самой.
Молчание затянулось. Аюста, кажется, не знала, о чем говорить дальше и я решила её подтолкнуть.
— Ита-ак, Аюста… кто ты такая? И — главный вопрос: ты не собираешься меня съесть?
Последний вопрос заставил девочку смущенно зардеться. Она осуждающе посмотрела на меня, словно спрашивая, как я могла только подумать о ней подобное? Мне стало стыдно — девочка и в самом деле не вызывала каких-то опасений.
— Она уже была здесь, да? — Аюста без разрешения взяла меня в руки. Я промолчала против такого произвола. Девочка притулилась в углу, рядом с огромными черными сумками Лекса. Торчал большущий красный игрушечный руль из шелестящего пакета, улыбалась мордашкой плюшевая лисичка. Надо будет попросить у Лексы потрогать это чудо…
— Повелительница тьмы? — на всякий случай поинтересовалась я, сначала не поняв, о ком идет речь. Девочка ловко управлялась с моими подвижными частями, усердно придавая моему телу определенную позу. Покончив с этим, Аюста усадила меня в своих ладонях. Я терпеливо ждала, понимая, что наконец-то нашелся тот, кто ответит хотя бы на парочку вопросов и рассеет туман таинственности.
— Юма. Её зовут Юма. Она поедает таких, как ты, точнее сказать… — маленький ангел посмотрела на потолок, словно ища там подсказку, лишь потом вновь опустила взгляд на меня. — Точнее сказать, она ест жизнь таких как ты.