Лебедь
Шрифт:
Мы сидели с Лаурой перед пылающим камином, который запросто справлялся с февральским холодом. В первый вечер после моего приезда мы ужинали на подносах: горячий минестроне – куриный суп с овощами по-милански, салат, на десерт панеттоне и деликатесные сыры – горгонцола, маскарлоне, страчино. Когда мы перешли к десерту, я стала рассказывать Лауре о Рори Стирлинге. Сперва она слушала меня, не прерывая. Ее элегантная фигура была облачена в мягкий длинный кашемировый кардиган, надетый поверх шелковой блузы и широких белых шаровар. Серебряные волосы коротко подстрижены, гордый орлиный профиль изысканной тенью падает на стену, освещенную светом свечи. Красота ее – сильная, высокомерная, вызывающая, но я всегда знала, что душа у нее теплая, живая и даже романтическая.
Неожиданно она перебила меня.
– Скажи,
Верю ли я в судьбу? Я кивнула. Да, верю – после моды.
– Лови мгновение – так это у вас говорится? Всегда с первого взгляда знаешь: это он. Не слушай ничьих советов. Ты все сама знаешь. Когда встречаешь своего мужчину, лучший советчик – сердце. Этот мужчина несравним ни с кем, кого ты знала раньше. Молодые девушки думают, что каждый раз приходит новая любовь. Начинается это в пятнадцать лет, сейчас, может, даже в двенадцать, не знаю. Но когда ты встречаешь его, настоящего, сразу становится ясно: все прежнее – самообман. Мне кажется, Лебедь, ты вытащила свой счастливый билет. Сколько женщин так никогда и не встречаются с ним, никогда не переживают настоящей страсти или выходят замуж просто так, для порядка. А потом встречается он, и тогда семья рушится, и все страдают. Я вижу, как ты волнуешься… Значит, твой Стирлинг и есть этот единственный мужчина.
– Мой Рори… Господи, что я такое несу? Совсем он не мой. Я еще даже…
– Ты еще даже не спала с ним? – Лаура рассмеялась. – Не смотри на меня с таким возмущением. Мне шестьдесят лет, но я все еще сплю со своим мужем. Это очень, очень важно. Ты должна лечь с ним в постель. Если это будет плохо, постарайся сразу его забыть. Мои родные никогда не могли понять, почему я убежала из дома с отцом Чарли. Но ведь это так просто! Если бы в Милане, на Комо или в Бергамо я нашла бы мужчину, с которым мне было бы лучше, чем с ним, я бы, конечно, осталась здесь. Отец Чарли был потрясающий мужчина, да он и сейчас такой. Вот почему его дело в Америке – как бы это лучше сказать? – немного с этим связано. Но я особенно в его дела не вникаю. Я счастлива с ним в постели и во всем остальном. Большего мне не надо. Встречайся с синьором Стирлингом и поскорей ложись с ним в постель. И знаешь что еще…
– Что?
– Потом позвони мне и скажи, каков он в постели. Я хочу знать все подробности.
– У тебя будут показы в Милане? – спросила Лаура, когда мы ехали по узкому шоссе через все прибрежные деревни. Ей пришлось повторить вопрос несколько раз – я не сразу его услышала. Мысли мои витали далеко. Я почти всю ночь читала роман Рори: «На поле боя: записки преступного любовника». Роман о юноше, которому нет еще двадцати, и у него непонятная тяга к женщинам намного старше его, – не к одной, а к нескольким. Нигде не впадая в вульгарный тон, Рори удалось создать целую галерею разведенных, неустроенных, но еще волнующих женщин за сорок, которые отчаянно желают любви и секса, и как раз это им мог дать герой Рори, молодой и жизнелюбивый иммигрант. Но особенно интересной книгу делало другое: Рори замечательно описывал уроки сексуального просвещения, которые получал его герой от каждой женщины. Я не переставала спрашивать себя, насколько автобиографичен этот роман. И мне очень хотелось скорее с ним встретиться: если он и вполовину такой же страстный любовник, то вряд ли я в нем разочаруюсь. Мы ехали на обед в дом одной из подруг Лауры. Ее сын устроил субботний прием для гостей из Милана. Были приглашены несколько фотомоделей, один или два фотографа, и, конечно, целый рой молодых людей, охотившихся за моделями, – золотая молодежь Милана, отпрыски богатых и влиятельных семейств. Их отцы делали деньги на торговле оливковым маслом, помидорами или коврами. Неудивительно, что на лужайке вокруг виллы теснились роскошные «порше» и «феррари».
– Я здесь всегда работаю для Армани, – ответила я наконец на вопрос Лауры. – А вы не собираетесь поехать в Милан на показ?
– Скорее всего поеду. Правда, я давно не бывала на его шоу, но он всегда оставляет для меня место. Помню, много лет назад он показывал коллекцию в Нью-Йорке, и я как раз оказалась в городе. Мне прислали билет, я пришла, но с большим опозданием. Вхожу, а там столько народу! Все места заняты. Вдруг какая-то девушка в первом ряду встает и уступает мне место. Я очень удивилась.
Подруга Лауры немедленно утащила ее куда-то, чтобы спокойно пообедать a'deux, [33] , а я осталась одна развлекаться на собственный страх и риск. Вошла в большую столовую в деревенском стиле и тут же чуть не выбежала обратно, потому что увидела художественного редактора Роберто Фабиани. В нашем бизнесе работает много голубых, и почти все они – хорошие друзья девушек. Но только не Роберто. Я всегда сторонилась его – чувствовала, что он может навлечь беду. Скользкий, лицемерный, он всегда готов сказать гадость, распустить сплетню, – словом, мерзкий тип. Он сразу же направился ко мне, но, к счастью, меня перехватила и спасла совершенно безумная Сюзи Дейвис, девушка из Техаса, с которой мы одно время вместе работали в Нью-Йорке.
33
Вдвоем (фр.).
– Привет, Сван, а я и не знала, что ты сегодня будешь! Идем, расскажи мне, что делается в Нью-Йорке.
Сюзи всегда так. Но если начнешь рассказывать, слушать она все равно не будет. Она схватила меня за руку, усадила рядом с собой и стала забавлять сплетнями о присутствующих в столовой.
– Видишь вон ту девушку? Ее зовут Джиджи Гарсиа. Настоящая оторва с южного побережья. Ты с ней встречалась в Нью-Йорке?
Я отрицательно покачала головой. Сногсшибательная девушка, образчик знойной латиноамериканской красоты. Каждая клеточка ее тела источала чувственность. Фотографы, должно быть, от нее без ума. Интересно, почему я ни разу нигде не видела ее фотографий?
– Не встречала, и слава Богу. У нее от заказов отбою не было, да к тому же знаешь, сколько она берет с тех, кто хочет с ней переспать? Десять тысяч в день. А видишь, рядом с ней сидит ангелочек? Ассистент фотографа, говорят, что он спал с Роберто Фабиани, чтобы работать самому. Правда, он прелесть? Я бы сама влюбилась в него, но у него есть девушка, не говоря уже о Роберто, конечно.
– Эта Джиджи?
– Нет, молоденькая англичанка, очаровательная рыжая красавица. Итальянцы здесь сходят по ней с ума, и дела у нее идут очень неплохо. Представить не могу, что она нашла в этом желторотом Бобби Фоксе?
– Она здесь?
– Нет. Ее приглашали, но, говорят, она уже знает о Бобби и Роберто. Узнала, что и Роберто приглашен, и в последний момент отказалась ехать. Я слышала, она очень переживает из-за этого.
– Еще бы… А ты бы как себя чувствовала на ее месте? Хотя нет, ты бы, наверное, быстро выкинула это из головы. Значит, Бобби приехал сюда с Роберто?
– В том-то и дело, что нет, и в этом весь ужас. Он приехал с Джиджи Гарсиа, а Джиджи живет в одной комнате с его девушкой.
За обедом я наблюдала, как эта Джиджи методично напивается. Было в ней что-то жалкое: она как будто не контролировала себя, находилась во власти странного стремления к саморазрушению, – и вместе с тем производила впечатление несчастного ребенка; вела себя с мужчинами очень агрессивно, но одновременно заигрывала с ними. По-видимому, подумала я, она жадна не только до секса, но и до еды – Джиджи запихивала в рот огромные порции спагетти. А об этом ей надо было бы серьезно подумать – худышкой ее не назовешь. Скорее пышечкой. Наверное, из-за этого у нее уже начались сложности с заказами.
Когда подали кофе, ее внимание вдруг перекинулось на меня.
– Интересно, что в тебе такого особенного?
Общий разговор сразу стих. Я все-таки супермодель, а эта девушка – неоперившийся птенец, ждущий своего часа. Я сделала вид, что не слышала ее вопроса, мне показалось, так будет лучше для нее.
– Ты что, не слышала меня? Я говорю, что в тебе такого особенного? Ты работаешь для «Этуаль»?
– Да, – ответила я на второй вопрос, сознательно игнорируя первый.
– И я тоже. Ты спала когда-нибудь с Чарли?