Чтение онлайн

Так наконец ко мне пришла удача.

Я любила сниматься в студии Фабрицио Ферри «Индустрия» – этот фотокомплекс на Вашингтон-стрит в нескольких кварталах от Вестсайдского шоссе мне казался кусочком Италии.

Летом здесь собирались стилисты, фотографы, редакторы журналов мод; за столиками под открытым небом они болтали, закусывали и выпивали. Но на этот раз я впервые снималась у Фабрицио Ферри зимой. Зима была очень снежная, по улицам Нью-Йорка невозможно было проехать. Машины стояли, погребенные под снегом, и все боялись, что ударит мороз, ведь тогда все покроется ледяным панцирем и до весны о езде на машинах придется забыть. Городские власти бросили на улицы снегоочистители, они лязгали и скрежетали повсюду. Целый час

я добиралась в такси с 76-й Восточной улицы до фотокомплекса, занимающего квартал между Джейн и 12-й. Я сильно опоздала.

И вот наконец мы подъехали к комплексу, но мне пришлось пройти еще полквартала вдоль тротуаров по тропке, расчищенной от снега. Было прекрасное утро с легким похрустывающим морозцем, яркое солнце светило в ясном голубом небе. Здесь, на Вашингтон-стрит, чувствуешь себя словно за миллион миль от центра Нью-Йорка – вокруг склады, базы, где фасуют мясо, грузчики таскают гигантские говяжьи туши, скользя по льду, проваливаясь в снежные сугробы; их обгоняют длинноногие фотомодели, которые спешат в студии. На Мэдисон-авеню ничего подобного не увидишь. Я бегом пробежала по бетонному пандусу к пятой студии – всего их здесь восемь – и, после долгих извинений, начала гримироваться. Меня будут снимать для журнала «Вог», это реклама вечерних платьев в стиле «кимоно» – меня и пригласили из-за моей слегка японской внешности.

Все утро мы работали, как звери, и в полдень отправились обедать в расположенное направо от входа в «Индустрию» кафе «Брейк», – фотокомплекс держит его для своих сотрудников. Это прелестное местечко, хотя человек со стороны не увидел бы в нем ничего особенного. Именно это мне и нравится – никакого снобизма, никаких претензий. На желтых кирпичных стенах черно-белые фотографии: самолеты, гитары, деревья; потолок выкрашен в оранжевый цвет. Вдоль одной стены тянется стойка бара, вдоль другой – длинная скамья, а перед ней два огромных стола: один деревянный, другой мраморный на металлической подставке. В углу стоит ведро из-под шампанского, забытое после какого-то ночного пиршества. Многие знаменитости любят устраивать здесь вечеринки – Эдди Мерфи, Ральф Лорен, Мадонна, Лео Кастелло… Модели в бигуди заглядывают сюда в перерывах между съемками; вдруг кто-нибудь вбежит и крикнет шеф-повару: «Идет вторая студия!» – тут же накрывается большой деревянный стол, и на кухне в дальнем конце кафе начинается переполох, и вот уже вся вторая студия в полном составе рассаживается за столом и принимается за суп, салат, пиццу по-домашнему, макароны и белые грибы, которые накануне вечером приготовила Карен, менеджер студии и большая любительница готовить.

За стойкой бара стоял незнакомый молодой человек. Я села на табуретку и заказала эспрессо. Он улыбнулся, и я улыбнулась в ответ.

– Вы здесь новенький?

– Да, – кивнул он. – Меня зовут Майо.

– Вы англичанин? – я уловила знакомый акцент. – А как ваше имя?

– Это и есть имя, точнее прозвище. Как ваше – Лебедь.

– Почему же Майо?

– Потому что он готовит гениальные майонезы! Лучше, чем «Хеллманз», – крикнул кто-то.

Мы немного поболтали, и он мне понравился, – один из тех мальчишек, что мечтают попасть в мир моды. Он довольно много знал о нашей профессии – должно быть, наслушался девушек, которые заходят сюда после съемок. Впрочем, этим и ограничивался его жизненный багаж, разве что прибавить к этому кулинарию. Если он умеет делать гениальные майонезы, подумала я, может, он вообще отлично готовит? Дело в том, что я уже давно прикидывала, не нанять ли кухарку, чтобы она приходила ко мне в «Карлайл». Роскошь, конечно, но, по-моему, вполне позволительная. Конечно, я всегда могу заказать готовую еду из ресторана, а порой не без удовольствия вожусь на кухне сама. Но я выросла в доме, где готовила кухарка, и в этом отношении избалована. Как хорошо – придешь домой после целого дня напряженной работы, а тебя ждет вкусный домашний ужин. Наверное, еще и поэтому я люблю бывать в «Индустрии»: проголодаешься, побежишь в «Брейк», и тебе подадут такой обед – пальчики оближешь!

Если сейчас не поговорю с Майо, подумала я, значит, уже никогда не осуществлю свою мечту. Я подошла к шеф-повару и спросила у нее, готовил ли Майо здесь что-нибудь и как это у него получается.

– Превосходно! Только он такой странный – все готовит дома. Он живет с родителями совсем близко,

как раз напротив, и каждый день приносит готовые блюда. Очень вкусные… Да вот, попробуй сама его булочки с заварным кремом, как раз сегодня утром принес.

Булочки оказались просто неземные. Да, этот молодой человек может меня осчастливить… Я быстренько вернулась к бару и напрямик предложила Майо подработать у меня – по вечерам готовить ужин. Это его явно ошеломило: он сказал, что должен подумать, и спросил, можно ли мне позвонить. «Разумеется, – ответила я, – только не откладывайте звонок надолго», – и пошла назад, в студию.

Назавтра все разъяснилось. Мне позвонила женщина и заговорила с мягким ирландским акцентом:

– Здравствуйте. Меня зовут Брайди Рейли, мой сын Майо попросил меня позвонить вам. Мы должны кое в чем признаться, только, пожалуйста, никому об этом не говорите. Майо совсем не умеет готовить. По-моему, не может даже сварить яйцо вкрутую. Стряпаю я, а он носит готовую еду в «Брейк». Они думают, это он такой хороший повар, иначе бы ему этого места не видать. Обман, конечно, но ведь от этого никому нет никакого вреда… Так что я сама могла бы приезжать к вам и готовить, если вы, конечно, не возражаете.

Разумеется, я не возражала.

Брайди оказалась настоящей находкой. И, конечно, лифтер в моем подъезде, тоже ирландец, очень скоро проникся к ней симпатией. Каждый раз между его звонком, снизу оповещающем о ее прибытии, и ее появлением в моей квартире, проходило довольно-таки много времени. Я воображала себе очередное заседание ирландского клуба, происходящее в вестибюле моего подъезда или на площадке черного хода – не знаю, через какую дверь она предпочитала входить. Брайди пекла потрясающий хлеб на соде – я не пробовала его много лет, и варила вкуснейшие вегетарианские супы. Ее стряпня не могла мне повредить: она знала, что, хотя я люблю хорошо поесть, прибавлять в весе мне нельзя. Мы провели два восхитительных часа, обсуждая вкусные вещи, которые она приготовит, пока я буду в отъезде, – пусть ждут в морозильнике до моего возвращения.

Я снова собиралась в дорогу: Италия, Англия, опять Италия, Париж, Карибские острова и назад в Нью-Йорк – в конце марта здесь состоятся несколько шоу. Преуспевающая модель вечно в дороге. Брайди сокрушалась по этому поводу: «Не понимаю, как вы сможете найти хорошего мужа, если будете то и дело летать на другой конец земли».

В самом деле, как? Не поссориться с возлюбленным – одна из забот, осложняющих жизнь фотомодели. Если ты полюбила соседского парня еще в то время, когда не была «моделью», тебе угрожает огромная опасность: он попросту не впишется в новый мир, который теперь окружает тебя. А если это недавний знакомый, уже из твоего мира? Держу пари, очень скоро он станет злиться на тебя: ему будет обидно, что он зарабатывает меньше. Кроме того, Брайди права: модель вечно летит куда-то за тридевять земель, и отношения в конце концов рушатся.

Мы с Брайди беседовали тогда в моей маленькой кухне и даже помыслить не могли, что, вернувшись из этой поездки, я буду наслаждаться задуманными кушаньями не одна, а с мужчиной, который неожиданно и бесповоротно войдет в мою жизнь.

Чарли уже давно упрашивал меня дать интервью на телевидении и в конце концов уговорил выступить в прямом эфире, в программе «Утренние встречи». В конце недели я собиралась лететь в Италию, на озеро Комо, чтобы перед началом всех шоу немного отдохнуть на вилле его матери. В радостном возбуждении я предвкушала пусть короткий, но все-таки отдых, и мои внутренние защитные механизмы словно ослабли. Этим-то и воспользовался Чарли, и я опрометчиво бросила ему что-то вроде: «Хорошо, хорошо, я выступлю. Давай на этой неделе, до отъезда».

Телевидения я боялась, как чумы, но Чарли был всегда так добр ко мне, и порой меня начинала мучить совесть. Я чувствовала, что должна быть с ним помягче, и позволяла свозить меня на какое-нибудь интервью. В то утро пришлось встать в несусветную рань, чтобы не опоздать в студию к телеведущему. Конечно, мне было не впервой вставать так рано, ведь съемки часто назначаются чуть свет, это один из минусов моей профессии. Но этот ведущий сразу мне не понравился. Имя его наверняка известно всей Америке, но я не смотрю по утрам телевизор, и поэтому не узнала его. Лицо у него было приветливое, но шестое чувство подсказало мне: с ним надо быть начеку.