Лебедь
Шрифт:
– Ну-ну, успокойся. Милан есть Милан. Всем девушками приходится через это пройти. Это часть карьеры фотомодели. А ты еще не сталкивалась с альфонсами! Несколько лет назад одна наша девушка связалась с альфонсом и однажды застала его в постели с другой. Она застрелила его и попала в тюрьму. Но все это ерунда. Слушай, у меня хорошие новости. Фотограф, с которым я работал, закончил раньше и скоро улетает в Лондон…
– Бобби, я заклинаю тебя, не оставляй меня здесь одну сейчас, когда я только приехала…
– Успокойся и слушай. Мне светит другая работа. Художественный редактор одного журнала, некий Роберто Фабиани, предлагает мне не ассистировать, а самому сделать серию.
– А кто это, Альдо Фаллаи?
– А ты не знаешь? Это местная знаменитость. Один из крупнейших итальянских фотографов. Ему даже вручили ключи от города, или что-то в этом роде. В общем, осыпали почестями. А он даже на церемонию явился, когда все уже кончилось. Короче, спи спокойно, смело отшивай дарсенских шизиков, а главное – не забудь завтра позвонить в агентство и предупредить, что скоро им позвонит Роберто. Ну пока, скоро увидимся.
Повесив трубку, Бобби, совершенно голый, отправился по лабиринтам роскошных миланских апартаментов, мимо модных черных шкафов и сияющих хромом столиков и стульев в спальню Роберто Фабиани. Ему не было нужды задаваться вопросом, правильно ли он поступает. Он прекрасно понимал, что поступает гнусно. Отец всегда говорил ему, что, судя по многим признакам, он парень слабохарактерный. И был прав. Но эта маленькая и, в общем-то, легкая гнусность позволит ему начать карьеру. Иначе не пробиться, поскольку, и он это прекрасно знает, у него нет таланта. А вот у Тесс есть. И она сможет пойти очень далеко. Он делает это не столько для себя, сколько для Тесс. Так или примерно так он мог бы объяснять себе свой поступок. И от этого ему стало бы немного легче.
Роберто лежал в постели под меховым покрывалом.
– Давай скорей, – прорычал он. – Не тяни резину. И постарайся на этот раз проявить побольше фантазии. А то ведь я могу и забыть о своем обещании позвонить в агентство насчет твоей девчонки…
На следующее утро в шесть часов зазвонил телефон.
– Не обращайте внимания, – крикнула Грета из своей комнаты. – Это мой папочка. Он каждое утро звонит из Осло. Будит меня, чтобы не опоздала на съемки. Он у меня вместо будильника.
– А мы-то здесь при чем? – простонала Джиджи. Накануне она вернулась в два часа ночи. – Он что, каждое утро будет трезвонить ни свет ни заря?
– Вам же тоже надо на работу. Это всем полезно.
Грета рассуждала, безусловно, верно в отношении Тесс и абсолютно ошибочно в отношении Джиджи. Джиджи могла, конечно, поносить миланские ночные клубы и говорить, что по сравнению с нью-йоркскими это просто «школьные дискотеки с допотопной музыкой», но тем не менее она каждую ночь до двух, а то и до трех часов ошивалась там. К тому же ей очень приглянулась итальянская кухня, и она усердно налегала на спагетти и мороженое. Однажды в агентстве Тесс стала случайной свидетельницей того, как Симонетта пересказывала по-английски отзыв одной дамы-дизайнера о Джиджи. «Она посмотрела на нее и говорит: послушай, Симонетта, взгляни на нее – ведь она жирная, как свинья».
– Насколько я знаю, у нее есть хороший шанс сбросить вес – на танцплощадках и в постели, – прокомментировал кто-то рассказ Симонетты.
У Тесс в этом смысле не было причин
Съемки с Бобби прошли прекрасно. Когда он фотографировал, она представляла себе, что они занимаются любовью. Ей нравилось надевать мягкие кашемировые вещи, она проводила рукой по ткани, и это было приятно, словно она касалась нежной и шелковистой кожи Бобби. После кашемировой серии у нее было много работы в «Суперстудии», всего в десяти минутах ходьбы от «Дарсены» – надо только перейти маленький мостик через Порто Джинова, и ты на месте. Единственное, что ей не нравилось в «Суперстудии», – это любопытствующие мужчины, которые глазели на нее во время съемок. В Милане каждый, у кого был хоть какой-нибудь знакомый из персонала «Суперстудии», считал себя вправе околачиваться около съемочной площадки, смотреть, как модели переодеваются, жадно впитывая мелькнувшие на мгновение кадры: голая нога, грудь или даже заветный темный треугольник внизу живота.
Но сознание того, что Бобби тут, рядом, давало Тесс силы и уверенность в себе. Хотя на самом деле они даже виделись не каждый день. Неожиданно Бобби стал прямо нарасхват в Милане. Пять раз в неделю у него была работа по вечерам, кроме того, иногда по вечерам же ему надо было встречаться с художественными редакторами. Но все равно Тесс была счастлива. Она сидела в своей комнатке в «Дарсене» и писала письма домой родителям, лондонским подружкам. Когда ее соседок по номеру не было, она наслаждалась покоем и уединением. Только она никак не могла привыкнуть к шуму. Складывалось впечатление, что добрая половина моделей – и мужчин, и женщин – предпочитала кутить ночи напролет и не давать выспаться другим, которым хотелось бы работать профессионально и со свежей головой. Правда, иногда съемки затягивались допоздна, и Тесс возвращалась домой в час, а то и в два ночи. Вернувшись в свою комнатку за полночь, она садилась на кровать и грустила в одиночестве. Вот цена успешной работы за границей. Все идет хорошо, снимки получаются прекрасные, но она совершенно одна в чужой стране, вокруг – люди, которые говорят на чужом, непонятном языке, и не с кем поговорить, некому поплакаться, нет никого, кто бы тебя понял.
Тесс всегда старалась блюсти профессиональную этику. На съемки она являлась минута в минуту, пока однажды Грета не сказала ей, что эта пунктуальность в Милане практически лишена смысла. Италия и еще, возможно, Испания – единственные страны, где пунктуальность не числится среди добродетелей. Итальянцы всегда начинают позже, в чем, кстати, Тесс могла убедиться на первых же съемках, когда с удивлением обнаружила, что большая часть времени персонала ушла не на обсуждение собственно съемок, а на пространное выяснение, где лучше пообедать.
В один прекрасный день Марчелло вызвал ее к себе.
– Ну что, моя красавица, дева моя непорочная, – ласково начал он. – Дела наши идут прекрасно. Карла говорит, что работаешь ты почти каждый день. Фотографии, которые сделал твой приятель, уже напечатаны в журнале. Скоро портфолио у тебя будет такой же толстый, как твоя приятельница Джиджи. С ней, кстати, надо срочно что-то делать. Ну а ты на что тратишь свои деньги? Наверное, на красивые итальянские платья?
– Нет, нет, я коплю их. Все деньги пока в агентстве, я заберу их потом в Лондон.