Лебедь
Шрифт:
– Точно не знаю. Ну, тридцать три, тридцать пять.
– Но почему только одна черная? Почему ты не попросил меня найти несколько цветных девушек? Почему только одну? Вот что. Слушай: я пошлю к тебе моих лучших черных девочек и еще несколько белых. Что ты на это скажешь?
– Конечно, конечно, Барбара, поверь, мне нравятся черные девушки, ты же знаешь. Я ничего не имею против черных девушек. Я одно время много работал с одной черной девушкой. Мы даже с ней однажды вместе обедали. Она прелестное создание… У моей дочери в классе много черных детей, она часто приводит их к нам домой…
– Пока,
Барбара положила трубку. «Мы даже с ней однажды вместе обедали, прелестное создание!» Ну спасибо! Ему нужна всего одна черная девушка, а у Барбары их много. Много! Но все равно сдвиги есть. Пять лет назад в среднем нью-йоркском агентстве вообще не было черных моделей, да и в крупных-то их можно было по пальцам пересчитать. А белых – тысячи. Нет, сейчас дело сдвинулось с мертвой точки, по крайней мере в Америке. В Лондоне, конечно, все по-прежнему: «У нас вы ничего не заработаете. Хотите работу – поезжайте в Нью-Йорк». В европейских агентствах черных моделей по-прежнему единицы, и что самое плохое – никто и не собирается ничего менять. В Европе даже с показами коллекций трудности. Барбаре всегда с трудом удается пристраивать своих черных подопечных на европейские показы. На летнюю одежду еще туда-сюда: все предпочитают брать черных только на показ летних моделей. Как будто зимой черные ходят голые.
– Барбара, Лиззи Мэйхью на второй линии…
Барбара взяла трубку.
– Привет, Лиззи.
– Барбара, как дела? Послушай, мне нужна та твоя девушка, Трина, на рекламу вин, помнишь, мы говорили.
– У тебя хороший вкус, Лиззи. – Трина – потрясающей красоты цветная новенькая. Барбара работала с ней всего полгода.
– Мы ей заплатим тысячу двести долларов.
– Нет, нет и нет! – От возмущения Барбара даже на мгновение потеряла дар речи. – Ты же знаешь наши ставки – две с половиной тысячи.
– Но только не для этой девушки.
– Это почему?
– Ну, – Лиззи на другом конце провода подыскивала слова. – Это, так сказать, несколько иной случай.
– Лиззи, извини, но моя девушка будет работать только за две с половиной тысячи. Если тебя это не устраивает, боюсь, ничего у нас не выйдет.
– Погоди, Барбара. Я согласна. Я дам ей две с половиной. Только не говори никому, что она получит больше, чем другие черные модели.
– Не волнуйся. Кроме нее, в этом проекте никого из моих не будет.
Ну почему, почему так все устроено, размышляла Барбара. Моя девушка нужна Лиззи для рекламного проекта, который предназначен для всего черного населения Америки; Лиззи хочет использовать ее фотографии, но не хочет платить за них деньги. Какой-то порочный круг. Она старается бороться за права черных девушек, но они зачастую предпочитают пойти к белому агенту. Они считают, что тот сможет лучше отстоять их интересы, потому что у него больше возможностей. А на самом деле большинство белых агентов заботятся в первую очередь о белых девушках.
– Барбара, не забудь, сегодня в одиннадцать у тебя просмотр новых девушек.
Как же она может об этом забыть? Одна из них, кстати, прилетела из Лондона. Грейс Браун из лондонского отделения «Этуаль», женщина, которую Барбара бесконечно уважала,
И ошиблась.
Она делила цветных девушек на два типа. Одни – самоуверенные и напористые, «знающие, что почем», которые, кажется, ничего не боятся, поскольку их воспитывали с сознанием того, что они красавицы и могут гордиться собой, а если кто говорит обратное – наплевать и не слушать. Но в глубине души такие девушки очень ранимы и неуверены.
Девушки другого типа мудрее, что ли. Они понимают, что более выигрышная манера поведения – это застенчивость, скромность, изящество. Барбара, как никто, знала, что скромности и застенчивости цветных девушек учит сама жизнь. Они выросли с сознанием своей принадлежности к меньшинству и потому, дабы чего-то добиться в жизни, должны всегда угождать и нравиться.
Строго говоря, это верно вообще для всех моделей – и черных, и белых, поскольку судьбу модели всегда решает кто-то другой – клиент, агент, редактор модного журнала. Но у черной модели еще и дополнительная сложность – цвет кожи. И поэтому Барбара всегда очень хорошо чувствовала скрытое напряжение в душе своих цветных подопечных. Да, многие старались держаться самоуверенно и независимо, но в душе каждая, собираясь на очередной просмотр, знала, что ее могут ожидать страшные слова: «Нет, черные модели не требуют, спасибо». Вроде как в универмаге: «Извините, но с собаками вход запрещен».
Барбара по собственному опыту знала, что скромность в конечном счете куда полезнее для начинающих моделей – и для черных, и для белых. Сколько ни настраивай себя перед зеркалом – «Я пойду туда сегодня и непременно получу работу. Я именно та, кто им нужен», – надо учиться постоянно проигрывать, в случае отказа сохранять самообладание, не обижаться, вести себя вежливо и опять-таки скромно. Жесткость и напористость – это добродетели агента, а модель украшает скромность.
Девушки у нее в приемной были как раз двух разных типов.
Когда Барбара открыла дверь кабинета, Ирма Вашингтон сразу встала и вошла первой.
– Привет. Вот мой портфолио. Я составила его сама. У меня свой фотограф. И вообще я в курсе, как и что. Не могли бы мы уже сегодня начать? В какой журнал мне лучше пойти? Кстати, мой специалист по макияжу считает, что я смотрюсь классно.
Барбара полистала портфолио. Фотографии ужасные. Девушку нужно снимать совершенно иначе. Она достаточно стройна и сексуальна, впрочем, похоже, она это знает. Штучка с характером, может быть, даже слишком. С ней могут быть проблемы.