Чтение онлайн

— Мы догадывались, что ты попытаешься что-то с нас получить. Напомню, что жадность — один из смертных грехов, сын мой. Впрочем, ты уже столько нагрешил, что у врат рая тебя явно не ждут. Так что бери.

— Премного благодарствую, — я подхватил кошель, приятно удивившись его тяжести, спрятал под сюртук и поднялся. Сняв шляпу, я прижал её к груди и отвесил старцам почтительный поклон. Получилось, пожалуй, несколько глумливо, но, в конце концов, да какое мне дело, что они думают?

— Если иных распоряжений не будет, пойду. Мне ещё к портному записываться, костюм выбирать,

готовиться к служению церкви…

— Ступай, — устало сказал Филарет. — И постарайся хотя бы до бала не влипнуть в новую историю.

— Я очень постараюсь, — кивнул я и вышел.

Снаружи и правда начался дождь.

Не ливень, но достаточно сильный, чтобы через несколько минут промочить сюртук. Я остановился под козырьком часовни и посмотрел на тёмную дорожку между могилами. Кареты, разумеется, не было. Служка тоже исчез.

Придётся идти до большой улицы и искать извозчика.

Я сунул руки в карманы и нащупал кошель. За один вечер я сначала выиграл целое состояние, а потом заставил Чёрный орден оплатить новый костюм — к которому, судя по весу, можно было приобрести ещё и нового коня. Однако хорошее настроение было бесповоротно испорчено.

Кажется, эти трое изо всех сил старались втянуть меня в какое-то очередное непотребство. И судя по всему, рано или поздно у них это получится.

Я поднял воротник и сошёл с крыльца под дождь.

Ну что же. Раз отказаться всё равно нельзя, следовало хотя бы заранее подумать, как устроить дело так, чтобы церковные замыслы как можно меньше сказались на Александре Алексеевиче Дубравине.

В конце концов, какие у меня были варианты?

Я в который раз одёрнул полы нового фрака, поморщился и выругался вполголоса.

Бергер наблюдал за мной уже некоторое время. Сначала молча, потом с усмешкой, а когда я полез поправлять воротник, не выдержал:

— Да что тебе не нравится? Сидит превосходно. Выглядишь едва ли не лучше меня! Что, конечно же, практически невозможно, — хмыкнул он.

— Ещё бы он плохо сидел, — проворчал я. — Знаешь, сколько с меня содрал портной?

— Конечно, знаю. Я тебе его и посоветовал, — Бергер широко ухмыльнулся.

— За те деньги, что твой портной содрал за срочность, я мог бы купить в деревню несколько приличных ружей и одеть дружину.

Граф наклонился вперёд, придирчиво осмотрел рукав, потом откинулся обратно.

— Тебе ли теперь жаловаться? После вчерашнего ты человек состоятельный. Целый шкаф таких фраков можешь себе позволить, а то и два.

— Я не имею привычки заказывать одежду шкафами, — сердито ответил я. — В отличие от некоторых.

— Именно поэтому тебя и позвали на бал только после того, как ты спас посла.

— А тебя на него вообще не звали, так что сиди молча, — не сдержался я.

Я всё-таки поправил воротник. Бергер постучал набалдашником трости по моему колену.

— Оставь его в покое. И не скупись. Сейчас ты купил не фрак, а возможности. Сегодня тебя увидят люди, к которым иной псковский помещик годами будет пытаться попасть хотя бы в переднюю.

— Ружья всё равно полезнее.

— В

Псковской губернии — возможно. Но мы пока в Петербурге.

Карета замедлилась. За окном потянулась вереница экипажей, фонарей и лакеев в парадных ливреях.

Я не просто так издевался над Бергером. На этот раз приглашённым гостем действительно был я. Посол сдержал обещание, и за три дня до бала в дом к тётушке доставили два приглашения. Одно предназначалось Александру Алексеевичу Дубравину, второе — тому, кого он пожелает взять с собой. Разумеется, я позвал Бергера. После всего, что он сделал для моего возвращения в петербургское общество, было приятно хоть раз протащить туда его самого.

Для бала прусская миссия выбрала новый дом князя Лобанова-Ростовского у Исаакиевской площади. Здание занимало едва ли не целый квартал, и сегодня все его окна сияли. Экипажи подкатывали к подъезду один за другим, высаживали гостей и тут же уезжали, освобождая место следующим.

Охраны оказалось больше, чем гостей на ином провинциальном празднике. У подъезда стояли гвардейцы, вдоль ограды прохаживались люди генерал-губернатора, возле дверей чернели рясы церковников.

Бергер выглянул в окно и уважительно присвистнул.

— Серьёзно. Я ещё не видел, чтобы ради какого-то бала так старались…

— Потому что тебя никто не приглашал в по-настоящему высшее общество, — не преминул пошутить я над другом.

Карета остановилась. Лакей распахнул дверцу.

Я выбрался первым и осмотрелся по сторонам. Да, действительно, бал поражал своим размахом. Как бы я ни хорохорился перед Бергером, но это меня никогда не приглашали на подобные мероприятия, и глядя на собравшуюся публику, я ощущал себя неотёсанным провинциальным помещиком, лишь благодаря счастливой случайности попавшим в окружение высшего дворянства. Впрочем, я таковым и был. И, более того — церковники достаточно явно пояснили мне, что таким я и должен оставаться в течение всего бала. Ну что же, хотя бы это у меня получится без нареканий.

Мы поднялись в дом.

В передней толпились гости. Слуги принимали шинели, сверяли приглашения и передавали фамилии распорядителям. Нас пропустили быстро. Моё имя в списке нашлось сразу, Бергера записали рядом, после чего один из лакеев уже собирался проводить нас дальше.

У локтя возник неприметный господин в сером фраке.

— Александр Алексеевич? Позвольте вас на минуту.

Он указал на нишу за колонной.

Я переглянулся с Бергером и отошёл вместе с ним. Серый господин дождался, пока портьера скроет нас от передней, и негромко представился:

— Я от военного генерал-губернатора. Будьте добры сдать оружие.

— С какой стати? — удивлённо вскинул брови я. — С чего вы вообще взяли, что я притащу на бал оружие?

— Насчёт вас имеется отдельное распоряжение. Жилетный пистолет, Александр Алексеевич.

Говорил он спокойно и вежливо, словно просил оставить в гардеробе мокрую шинель. При этом он выжидающе выставил перед собой руку открытой ладонью вверх.

Я посмотрел ему за плечо. У стены стояли двое гвардейцев. На нас они не глядели, но в случае надобности наверняка бы подошли.