Чтение онлайн

Вот теперь я окончательно понял замысел.

Пока неизвестный церковный агент занимается настоящей работой, мы с Ольгой должны ходить по залу и старательно привлекать к себе чужие взгляды. Если пруссаки что-нибудь затевают, они сосредоточатся на нас. Если на балу появится предатель из самого Ордена, то и он будет ждать опасности от двух известных ему помощников церкви.

А настоящий наблюдатель останется в стороне.

— То есть вы опять хотите использовать меня как приманку, — пробормотал я.

— Не как приманку, а как отвлекающую

фигуру, — поправил высокий.

— Огромная разница, да, — кивнул я. — Приманку хотя бы привязывают за верёвку, чтобы вытащить, если хищник подберётся слишком близко…

— Ты будешь в доме, полном гвардейских офицеров, полиции и наших братьев, — недовольно произнёс тучный. — На балу ожидается особа императорской крови. Более охраняемого места во всём Петербурге в этот вечер не найдётся.

— Звучит утешительно. Особенно если учесть, что предателя вы ищете среди собственных людей, — отозвался я.

— Мы не говорили, что он непременно окажется на балу, — вмешался высокий. — Мы вообще не знаем, будет ли он там. Но ему известно о связи Ордена с тобой и княжной. Если заговорщики готовят что-нибудь во время бала, ваше появление заставит их нервничать. Они начнут следить за вами, менять свои действия, предупреждать сообщников. Любое лишнее движение может их выдать.

— А ваш человек это движение заметит и предотвратит то, что они задумали.

— Именно.

— Кто он? — спросил я.

Филарет открыл глаза.

— Тебе этого знать не следует.

— А ему будет известно обо мне и княжне?

— Кажется, догадливым я тебя назвал зря, — проскрипел тучный.

— Чудесно. Где-то рядом будет находиться человек, которому я должен помогать, но которого мне даже не покажут.

— Ты помогаешь ему именно тем, что не знаешь, кто он, — спокойно ответил Филарет. — Если станешь искать его взглядом, приближаться или пытаться передать сведения, то только погубишь дело. Делай, что тебе велено, и не мешай человеку работать.

— А хотя бы с её сиятельством мне разговаривать можно? — усмехнулся я.

— Даже нужно. Так, как положено знакомым молодым дворянам, — сказал высокий. — После прошлого приёма и газетных статей твой интерес к ней никого не удивит. Но не держитесь вместе весь вечер и не устраивайте тайных совещаний по углам. Вы должны выглядеть двумя людьми, которым поручили похожую работу, но не напарниками.

— И чем именно мне заниматься?

— Тем же, чем ты обычно занимаешься на подобных собраниях. Пей, играй, разговаривай с военными и людьми посольства. Расспрашивай о нападении под Гатчиной, интересуйся слухами о себе. Иногда поглядывай на церковную охрану и служебные входы. Пусть наблюдающие за тобой люди видят, что ты пытаешься что-то выяснить.

— А если я действительно что-нибудь замечу?

— Действуй по обстоятельствам. Если опасность станет очевидной — вмешайся. Если увидишь лишь подозрительную мелочь, запомни и передай после бала. Главное — не пытайся самостоятельно раскрывать весь заговор. Для этого там будет другой человек, —

весь вид Филарета говорил о том, что ему хотелось добавить «на это тебе все равно не хватит мозгов», но ему доставало воспитания этого не говорить.

Я откинулся на спинку стула.

Замысел выглядел разумно. А главное — не требовал от меня изображать невесть что в ожидании, пока меня попытаются убить. В доме окажется настоящий специалист, а вокруг — охрана, солдаты и несколько церковников. От меня требовалось только появиться на виду и выглядеть опаснее, чем я был на самом деле.

Последнее, кажется, начинало получаться даже без особенных усилий.

И всё же радости я не испытывал.

Если враг поверит, что именно я представляю главную угрозу, он не ограничится наблюдением. Меня уже неоднократно пытались убить. На балу некроманты могут действовать осторожнее, но намерения у них добрее не станут.

— Значит, отказаться я не могу, — предпринял я последнюю тщетную попытку.

— Можешь, — произнёс Филарет. — Никто тебя не держит. Тебе ведь объясняли.

Он сказал это совершенно спокойно. Даже на дверь посмотрел.

— Благодарю, — кивнул я. — Тогда, пожалуй, нужно начинать готовиться к балу.

— Вот и славно.

В комнате ненадолго воцарилась тишина. За стеной потрескивали свечи. Где-то снаружи зашуршали ветви, и по крыше часовни несколько раз стукнуло каплями. Кажется, начинался дождь.

Оставалось хотя бы извлечь из происходящего небольшую пользу.

Я тяжело вздохнул и придал лицу озабоченное выражение.

— Есть ещё одно затруднение.

Священники переглянулись.

— Какое? — спросил высокий.

— Подобные приёмы обходятся недёшево. В прошлый раз мне пришлось заказывать новый фрак, жилет, рубашки, покупать перчатки. Опять же экипаж, извозчик, чаевые слугам. Теперь предстоит бал. Не могу же я явиться в том же самом костюме. Посол, может, и не заметит, а вот общество непременно обратит на это внимание и осудит.

Тучный старец смотрел на меня всё мрачнее, но я продолжил:

— А у меня каждая копейка на счету. Имение поднимать надо, тётушке помочь — дом у неё совсем обветшал. Сам я, конечно, готов пойти на любые жертвы ради церкви и Отечества, но портной такими вещами не интересуется. Ему деньги подавай…

Надеюсь, я не переиграл. Хотя, с другой стороны, а что мне терять?

Филарет приоткрыл глаза и уставился на меня, словно не веря собственным ушам.

— Жизнь висит на нитке, а думает о прибытке, — проскрипел, наконец, он.

— Жизнь жизнью, святой отец, а приличный фрак сам себя не оплатит. Тем более вы хотите, чтобы я привлекал внимание. В старом костюме внимание тоже привлечь можно, но несколько не то. Так что…

Высокий старец отвернулся, скрывая презрение на лице. Тучный громко засопел. Филарет некоторое время рассматривал меня, затем сунул руку под рясу и извлёк тугой кожаный кошель. Судя по тому, как тяжело тот лёг на стол, внутри находилась не мелочь.