Чтение онлайн

Слуги раздвигали гостей, пытаясь дать упавшему больше воздуха, откуда-то из соседней комнаты спешил посол. Хозяину дома полагалось распорядиться помощью, успокоить остальных и сделать вид, что вечер ещё можно спасти.

В общем, ничего интересного.

Я уже собирался вернуться к Бергеру, когда внутри что-то шевельнулось. По спине пробежал знакомый холодок, от которого волосы на затылке встали дыбом. Я остановился, действуя, скорее инстинктивно, чем осознанно, потянулся Даром — и вздрогнул.

В человеке на полу тлел огарочек.

Слабый,

едва заметный на краю восприятия. Но ошибиться я не мог. Слишком часто мне приходилось это чувствовать, особенно — за последнее время.

— Назад! — крикнул я, бросаясь к упавшему.

Меня не услышали. Или не поняли.

Посол уже подошёл к лежащему и наклонился, обращаясь к нему по-немецки. Дородный господин перестал дёргаться. На мгновение его тело обмякло, руки безвольно легли на паркет…

А затем он вскочил.

Резко, неловко, будто его рванули вверх за невидимую верёвочку. Из распахнутого рта вырвался хриплый рык, руки вытянулись вперёд… Посол попятился, но мертвяк уже бросился на него.

Женский визг ударил по ушам. Гости шарахнулись в стороны. Кто-то опрокинул столик, зазвенело стекло…

Я сунул руку под фрак.

Являться на приём с огнестрельным оружием было, мягко говоря, не принято. Сабля при мундире ещё могла сойти за часть наряда. Карманный пистолет — уже нет. Но за последние месяцы я слишком хорошо усвоил, что приличия плохо останавливают и разбойников, и мертвяков. Поэтому, заказывая фрак, попросил портного внести в его конструкцию некоторые усовершенствования. Портной спорить не стал, хоть и посмотрел на меня, как на блаженного, лишь прибавил к счёту ещё несколько рублей. В тот момент мне и самому казалось, что я перестраховываюсь…

Однако, как выяснилось, я оказался прав.

Пальцы сомкнулись на рукояти терцероля, скрытого в потайном кармане, замаскированном особенностями кроя костюма. Выхватив пистолет, я бросился вперёд.

Мертвяк уже вцепился послу в плечи. Тот удерживал его за грудь обеими руками, пытаясь оттолкнуть, но тварь тянулась к лицу, щёлкая зубами. До лица посла мертвяку оставалось не больше ладони. Сейчас он как следует дёрнется, и…

Подскочив сбоку, я ухватил мертвяка за воротник и рванул на себя. Тварь оказалась тяжелее, чем выглядела, однако стояла неудобно и равновесия не удержала. Мне удалось оторвать её от посла и отшвырнуть к опрокинутому столику. Мертвяк рухнул на колени, однако тут же упёрся ладонью в пол и развернулся ко мне.

Я поднял терцероль.

Выстрел в закрытой комнате ударил по ушам сильнее женского визга.

Пуля вошла аккурат над правой бровью. Голова мертвяка дёрнулась назад, тело завалилось набок и осталось лежать среди осколков. Гостиную затянуло пороховым дымом.

Несколько мгновений никто не двигался, а потом на меня навалились сразу с двух сторон.

Кисть с оружием заломили за спину, кто-то ухватил за воротник. Я дёрнулся, скорее от неожиданности, и едва не сбросил обоих. Однако подоспевший третий человек выбил терцероль из руки, пистолет скользнул по

паркету и остановился у сапог молодого офицера.

— Да стойте вы, черти! — рявкнул я.

Однако люди, охранявшие приём, слушаться меня не спешили. Ещё бы — непонятно кто пристрелил больного гостя в двух саженях от посла! Заговорщик и душегуб, не иначе! Крепкие посольские служащие скрутили меня, кто-то заломил руку, и я зашипел от боли.

— Да полегче вы, поломаете! — прорычал я.

— Отпустите его! — приказал вдруг посол.

Кажется, его не поняли. Один из служителей продолжал выворачивать руку, пока хозяин не рявкнул приказ по-немецки.

Хватка ослабла. Я выпрямился, одёрнул перекрученный фрак и пошевелил плечом. Кажется, портной всё-таки оказался прав: для подобных упражнений следовало оставить немного больше места.

— Отпустите! Этот человек только что спас меня от смерти, — посол покосился на лежащего на полу мертвяка, и его передёрнуло. — А то и от чего пострашнее…

Меня отпустили. Оружие, впрочем, возвращать не спешили, да и далеко отходить не стали, готовые в любой момент снова броситься на меня.

Вокруг снова поднялся шум. Кто-то требовал врача, кто-то — городовых, кто-то просто пытался понять, что произошло. Несколько дам плакали.

Елизавета Петровна что-то быстро говорила Вареньке, держа её за обе руки и пытаясь то ли успокоить племянницу, то ли успокоиться сама. Варя, впрочем, в успокоении не нуждалась. Она с интересом и некоторой брезгливостью смотрела на мертвяка, потом качнула головой и отвернулась. И не такое видала…

Посол распорядился очистить гостиную, и слуги принялись выпроваживать людей в соседние комнаты. Делали они это вежливо, но твёрдо. Особо любопытных оттесняли от тела, перед дамами заслоняли обзор собственными спинами. Кто-то принёс покрывало и набросил на мертвеца.

Оставшихся гостей тоже начали просить к выходу. После выстрела и покойника на полу продолжать приём было затруднительно.

Я не торопился. Мой терцероль всё ещё находился у офицера, а уходить без него я не собирался.

Посол коротко переговорил со своими людьми, убедился, что никому не требуется врач, и подошёл ко мне. На правом рукаве его фрака остался белый след от напудренной щеки мертвеца. В остальном хозяин держался так, словно ничего особенного не произошло.

— Сударь, — произнёс он, остановившись напротив. — Примите мою искреннюю благодарность. Кажется, я обязан вам жизнью.

Я пожал плечами.

— Не стоит благодарности, ваше превосходительство.

Прозвучало глупо. Спасение посла от укуса свежеобращённого мертвеца трудно было назвать обычной любезностью, однако ничего более подходящего я не придумал.

— Боюсь, сегодня я с вами не соглашусь. — Посол посмотрел на прикрытое тело, затем снова на меня. — Александр Алексеевич, верно?

Его почти незаметный прежде акцент усилился, и слова он подбирал с заминкой. Видимо, пережитое всё-таки подействовало и на его прусское самообладание.