Чтение онлайн

Павел Васильевич рассмеялся, перевёл разговор на музыку, а затем отвлёк Завадского вопросом о каком-то общем деле. Они отошли на полшага. Варенька посмотрела на меня, ожидая ответа на прежний вопрос.

Я едва заметно покачал головой.

Сейчас говорить о Завадском не стоило. Особенно при человеке, который уже примерялся к роли его будущего тестя и прекрасно слышал даже то, что не предназначалось для его ушей.

В соседней комнате заиграли музыканты. Елизавета Петровна взяла Вареньку под руку и повела слушать, не забыв позвать нас

всех следом. Павел Васильевич охотно подчинился и увлёк с собой Завадского. Я задержался у двери, пропуская их вперёд.

Завадский прошёл мимо, не повернув головы. Однако по тому, как напряглась его челюсть, я понял: наш разговор ещё не закончен.

Следующие полчаса Варенька оставалась рядом с тётушкой. Подойти к ней наедине не получалось, да и особой необходимости не было. Знакомство состоялось, а моё мнение о женихе вряд ли могло её обрадовать.

Гости понемногу начали разъезжаться. В передней чаще хлопали двери, из гостиной исчезло несколько пожилых дам, зато возле карточных столов стало теснее. Бергера усадили играть. Он успевал спорить с партнёрами, пить вино и слушать человека, который настойчиво шептал ему что-то на ухо.

Я отошёл к окну. За стеклом отражались свечи и гости, улицы почти не было видно. Мне хотелось воздуха, но открывать окно в чужом доме посреди приёма я не решился.

— Дубравин.

Завадский остановился рядом, плечом ко мне, и тоже посмотрел в тёмное стекло. Павла Васильевича возле него уже не было. Варенька с тётушкой стояли в другой гостиной, у музыкантов.

— Ваше сиятельство.

— Не думайте, что сегодняшняя встреча что-нибудь меняет. За смерть брата вы ответите.

Он говорил тихо. Издали могло показаться, что мы обсуждаем погоду или музыку. Только бокал в его руке слегка дрожал.

— Я уже ответил.

За тот выстрел я лишился привычной жизни, покинул столицу и отправился в имение, о существовании которого прежде предпочитал не вспоминать. Последствия той дуэли преследовали меня до сих пор. Рассказывать всё это Завадскому я не собирался. В конце концов, его брат вызвал меня сам, и сам же настоял на том, чтоб стреляться до смерти. Мне что, чувствовать себя виноватым за то, что я его застрелил?

— Нет, — процедил он. — Ещё нет.

Я повернулся к нему. Завадский продолжал смотреть в окно, но заметил движение и, наконец, встретился со мной взглядом.

— Если у вас имеются претензии лично ко мне, я готов ответить на них в любое время. На любом оружии и в любом месте, — спокойно проговорил я. — Хоть прямо сейчас.

После таких слов ему не оставалось ничего, кроме как вызвать меня. Всё остальное было пустой болтовнёй, сколько бы угроз он ни произнёс вполголоса.

Завадский поставил бокал на подоконник. Я ждал. Он провёл пальцами по краю перчатки, затем отступил.

— Я подумаю.

— Не затягивайте.

Он резко повернулся и ушёл. Я смотрел ему вслед, пока он не скрылся за дверью.

— Не вызовет, — сказал Бергер у меня за спиной.

Я обернулся. Граф

держал в каждой руке по бокалу и один протягивал мне.

— Ты давно здесь стоишь?

— Достаточно, чтобы услышать ваш разговор. — Он дождался, пока я возьму вино, и встал рядом. — Не будет никакого вызова. Кишка у него тонка. Он трус и встать против тебя с пистолетом не решится.

Завадский уже исчез из виду. Я отпил вина.

— И какова тогда цель его угроз? Я считал, что он хочет спровоцировать меня на вызов.

— Как я уже сказал, — Бергер глотнул вина, задумчиво глядя вслед заводскому, — для дуэли он жидковат. А вот пуля в спину, нож в печень, кистень в тёмном переулке… У графа хватает денег, а в Петербурге хватает лихих людей. На твоём месте я бы оглядывался. Он явно желает твоей смерти.

Я пожал плечами.

— Столько уже таких было…

Бергер фыркнул, едва не расплескав вино.

— Я знаю, что ты, мой друг, не промах. Но всё же постарайся быть осторожнее.

Он говорил почти весело, но смотрел при этом на дверь, за которой исчез Завадский. Я тоже туда посмотрел.

Может, и правда, вызвать его на дуэль да продырявить? Одним выстрелом столько проблем решу… Да и Варенька наверняка будет благодарна…

Я усмехнулся своим мыслям, и, хлопнув Бергера по плечу, отправился дальше делать свою скучную, но такую необходимую церковникам работу.

Надеюсь, этот вечер надолго не затянется…

И, будто бы в насмешку над моими надеждами, из соседнего зала раздался истошный женский крик — и я, к своему удивлению, узнал в кричавшей Варенькину тётушку. К воплю тут же присоединилось ещё несколько голосов, а в комнату со всех сторон устремились слуги.

Я выругался и, отставив бокал, поспешил на звук.

Я выскочил в соседнюю гостиную и едва не сшиб с ног пятившегося к дверям лакея.

Посреди комнаты лежал человек.

Тот самый дородный господин с выбеленным лицом, которого я заметил вскоре после приезда. Теперь он казался ещё бледнее. Напудренный лоб блестел от пота, рот был открыт, ноги колотили по паркету. Одна туфля уже слетела и валялась в нескольких шагах.

Вокруг образовался широкий круг. Мужчины старались разглядеть, что происходит, не приближаясь к лежащему, дамы жались к стенам. Елизавета Петровна стояла у двери, прижав ладонь к груди. Варенька была рядом с ней — целая, невредимая, и не такая испуганная, как все остальные. Ну да. У деревенской барышни нервы покрепче, чем у большинства присутствующих матрон…

— Врача! — крикнул кто-то. — Господа, есть здесь врач?

Я перевёл дух.

Слава богу, ничего дурного не случилось, просто человеку стало плохо. Немудрено. После жары, духоты и выпитого вина на таких приёмах кто-нибудь непременно падал в обморок. Правда, обычно это делали молодые барышни, а не здоровенные мужики, но всякое бывает. Я-то уже успел о чём-то совсем плохом подумать…