Чтение онлайн

Я оглянулся в поисках другого выхода — и в этот момент кто-то дёрнул меня за рукав.

Рядом стояла Ольга Мещерская. Волосы её растрепались, несколько медных прядей упало на лицо. Глаза сверкали, дыхание участилось, и сейчас она выглядела ещё красивее, чем за столом.

— Следуйте за мной, — быстро сказала княжна. — Через кухню можно выйти во двор.

Не дожидаясь ответа, она схватила меня за руку и потянула вдоль стены. Я последовал за ней, лавируя между опрокинутыми стульями и мечущимися посетителями.

Мы

проскользнули в низкую дверь возле стойки. За ней обнаружилась кухня, жаркая, закопчённая и полная перепуганных людей. Ольга протащила меня между столами, ловко обогнула чан с водой и выскочила на лестницу. В конце её была неприметная дверь — к счастью, незапертая.

Мы оказались в узком тёмном дворе. С улицы доносились свистки и крики, но здесь пока было пусто. Княжна продолжала тащить меня за собой. Всё так же держа меня за руку, пробежала под аркой, свернула в проулок и направилась к стоявшей в тени карете.

Я поймал себя на мысли, что происходящее мне начинало нравиться. В жилах пульсировала кровь, разгорячённая дракой, в голове приятно шумел алкоголь, а молодая, красивая и весьма загадочная княжна спасала меня от полиции. И, что главное — её строгий брат остался где-то в подвале и никаким образом не мог нам помешать.

Какая прелесть. Я скучал по тебе, Петербург!

Ольга распахнула дверцу кареты и забралась внутрь. Я последовал за ней. Кучер, видимо, получил распоряжения заранее: едва дверца закрылась, карета тронулась.

Внутри было темно. Свет белой ночи едва пробивался через плотно прикрытые занавески, на мгновение выхватывая лицо княжны. Она сидела совсем близко, всё ещё тяжело дышала и улыбалась. Рыжие волосы окончательно выбились из причёски, грудь часто поднималась под корсажем.

Карета повернула. Ольгу качнуло ко мне, и я придержал её за плечи. Она не отстранилась.

Несколько мгновений мы смотрели друг на друга. Зелёные глаза оказались совсем рядом. От княжны пахло вином, духами и табачным дымом. Я наклонился вперёд и потянулся к чуть влажным и таким манящим губам…

Она позволила приблизиться почти вплотную, после чего мягко упёрлась ладонью мне в грудь и оттолкнула.

— Что такое? — спросил я, всё ещё держа её за талию. — Или я для вас слишком провинциален?

Ольга усмехнулась.

— Вы слишком зациклены на собственной персоне, Александр Алексеевич.

Она высвободилась, запустила руку куда-то под край корсажа и вытащила узкий клинок. Я инстинктивно качнулся в сторону, присмотрелся и выругался.

В руке девушка держала мизерикордию.

Княжна положила нож на ладонь, чтобы я мог как следует рассмотреть церковные знаки на рукояти. Веселье исчезло с её лица.

— Я от отца Евстахия, — тихо сказала она. — Где бумаги, Александр?

Несколько мгновений я молча смотрел на

клинок.

Знакомая форма, знакомое назначение. На потемневшем серебре рукояти проступали церковные знаки, слишком хорошо мне знакомые. Мою собственную мизерикордию украшали точно такие. Сам факт появления человека от церковников меня не удивлял — Евстахий, инструктируя меня, несколько раз повторил, чтоб я не искал с ними встречи — меня найдут сами.

Вот только, говоря о человеке, который меня найдёт, старик ни словом не обмолвился о рыжеволосой княжне с зелёными глазами.

Я ожидал священника. Монаха. На худой конец — неприметного господина с лицом полицейского шпика и привычкой оглядываться через плечо. К чему я точно не был готов, так это к Ольге Мещерской, которую ещё минуту назад собирался поцеловать.

Она терпеливо ждала.

Карета покачивалась, колёса грохотали по мостовой. Я моргнул, отнял руку от её талии и произнёс:

— Испытывайте духов, от Бога ли они.

Ольга ответила без запинки:

— По плодам их узнаете их.

Пароль и отзыв. Всё, как говорил Евстахий.

Я откинулся на спинку сиденья.

— Значит, это действительно вы.

— Боюсь, что да.

— Вы работаете на церковь?

Княжна пожала плечами и забавно наморщила нос, словно вопрос показался ей не вполне приличным.

— Скажем так, я иногда ей помогаю. Где бумаги, Александр Алексеевич?

Она убрала мизерикордию обратно под корсаж. Движение получилось таким привычным, что я невольно задумался, сколько ещё сюрпризов может прятаться в складках платья столичной барышни. Впрочем, мысли на эту тему тут же свернули в нескромную сторону, и я поспешил тряхнуть головой, прогоняя их.

— Дома. Не стану же я таскать тайные церковные бумаги по ночному Петербургу!

— Разумеется. Оставить их у тётушки гораздо надёжнее, — Ольга усмехнулась.

Я почувствовал, как начинают гореть щёки.

— Откуда вы…

Однако Ольга уже стучала костяшками пальцев по передней стенке кареты. В окошке показалось ухо кучера, затем половина бородатого лица.

— Чего изволите, ваше сиятельство?

— В Симеоновский переулок.

— Слушаюсь.

Карета замедлилась, круто повернула и покатила в другую сторону.

Я уселся поудобнее и посмотрел на Ольгу.

— Я гляжу, вы неплохо осведомлены о моей жизни, — невесело проговорил я.

— Уж поверьте, не по своей воле, — Ольга надула губки.

— Ну конечно… Тогда объясните ещё одну вещь. Как вы вообще оказались сегодня рядом с Бергером? Или это было счастливое совпадение?

— Ничего счастливого в этом не было, — фыркнула княжна. — Неужели вы думаете, будто общество распускающих хвосты мужланов, чьё главное занятие состоит в проматывании родительских денег и уничтожении запасов шампанского, доставляет мне удовольствие?