Клиентка
Шрифт:
И потом, когда земля начала уходить из-под ног, когда я вышла из летаргического сна, в котором пребывала годами, когда я поняла, что с точки зрения чувств наша пара жила в пустыне, я конечно же обратилась к моей единственной, моей настоящей подруге, к моей сестре. Которая теперь собиралась уезжать. На другой край света. С типом, которого она знала три месяца, у которого не было ничего за душой, только его пенис и его нож.
На мгновение мне захотелось перехватить его после спектакля, поговорить с ним, спросить его прямо, были ли честны его намерения. Ну, как отец невесты.
У меня не хватило бы храбрости, и все же я улыбнулась. Возможно, Джим был искренен, возможно, он верил, что делает доброе дело, забирая ее с собой. Но какое право имела я оценивать жизнь Ирэн?
Я представила ее на затерянном ранчо где-нибудь в глухой провинции, то, как она ожидает возвращения своего воина, готовя ужин. И я вспомнила сцену на кухне, как они смеялись вместе, как легко он поднял ее на руки и понес в комнату. Ирэн, похорошевшая, аккуратная, элегантная и порывистая, как молодая девушка. Как Ирэн смотрела на этого мужчину. И, не без сопротивления, но будучи честной до конца, я вспомнила, как этот мужчина смотрел на мою сестру.
Я сделала себе горелую пиццу, которая при других обстоятельствах показалась бы мне ужасной, и съела ее, следя за всеми мировыми невзгодами по программе новостей. Пробила полночь.
Ирэн зашла в кухню. Мы долго молча смотрели друг на друга. Она села напротив меня. Никто не решался заговорить. Наконец я спросила, не голодна ли она; Ирэн ответила, что нет, она успела проглотить сэндвич, прежде чем вернуться, но выпила бы пива.
Она сделала глоток пива и сказала:
— Я вела себя как дура. Прости.
Враждебность испарилась. У меня камень свалился с сердца.
— Может, я делаю глупость, но я чувствую себя хорошо, Джудит, я себя так хорошо чувствую.
Она нежно улыбается.
— Ты права, Ирэн, на Марсе существуют маленькие зеленые человечки.
— Я тебя люблю, — просто говорит она.
Она уехала через два месяца. Это время прошло очень быстро, мы практически не расставались.
Она очень хотела, чтобы я с Джимом познакомилась ближе. Это милый и простой человек в хорошем смысле слова. Они ведут себя как голубки: поцелуи, влюбленные взгляды, взрывы смеха, причина которого понятна только им двоим. Потребность постоянно прикасаться друг к другу. Время торжества любви.
На самом деле меня это мучило, но я ходила с ней за последними покупками перед отъездом, как будто мы покупали приданое.
Время от времени я думала о Марко-Патрике. Особенно лежа в своей королевской кровати, как раз перед тем, как принять снотворное. Думала украдкой — мимолетная и вовсе не неприятная мысль. Сильвен, жиголо с шелковыми волосами, оставил мне сообщение, но я не перезвонила. Никакого желания. Дзен. Только мастурбация время от времени, когда сон не приходит.
Мы устроили праздник на съемочной площадке за два дня до отъезда Ирэн, после записи передачи. Простое прощальное чаепитие быстро превратилось в потрясающую
Я признаю, идея торта была моей. Немного особенный, торт произвел впечатление. Увидев его, Ирэн посмотрела на меня будто бы недовольно и спросила:
— Я полагаю, это от тебя?
Но я уверена, что ей очень понравилось. Это был гигантский трехэтажный торт из заварного теста, с традиционными фигурками, украшенный по периметру большими сахарными буквами, образующими слова: «ТЫ НАС ПОКИДАЕШЬ, ДУРОЧКА!»
— Но заказывал я, — уточняет Алекс. — Ты бы видела лицо кондитера. Хорошо, что его жена смотрит нашу передачу.
Каждый пришел со своим спутником. Алекс привел нового жениха; женихи у него часто менялись, а этот был копом в штатском, и наша ассистентка, которая иногда курила травку, очень испугалась, когда я ему об этом рассказала. Беренис держала под руку сдержанного мужчину в двубортном костюме. Она заранее нас предупредила, чтобы мы не говорили слишком много глупостей, что это хороший кандидат, из серьезной семьи, с большим будущим в дипломатии. И, о чудо, холостой. Этот будущий дипломат так напился, что его стошнило ей на колени в конце вечера.
В общем, вечеринка удалась. Громко играли старые шлягеры, только французские, от «Маленький бокал белого вина» до «Говорите мне о любви», и Ирэн, сияя от радости, танцевала вальс со своим прекрасным принцем. Алекс спросил, когда я встречу своего принца. Я ответила, что я, как он, все время их встречаю, но они немедленно превращаются в лягушек.
Были овации, каждый выступил с речью, даже Джим кратко, но эффектно произнес:
— Она любовь всей моей жизни!
Он сказал «мой женис». Между пенисом и жизнью нет большой разницы, заметила я Алексу, и тот, несмотря на плохое настроение, улыбнулся ошибке.
Залпом вылетели пробки от шампанского, кто-то флиртовал по углам, кажется, кто-то уединился среди картонных декораций, изображавших спальню. Мы смеялись, под конец некоторые плакали. Я оставила слезы для аэропорта.
Но я пообещала себе держаться.
По дороге мы не переставали шутить. Я приеду навестить их в вигваме, и мы выкурим трубку мира. Слава богу, Джим не все понял, он довольно строг насчет политической корректности, и это можно понять, когда твой народ пережил геноцид. Мы осторожно избегали деликатных тем, воспоминаний детства, семейных историй — всего, что могло бы вызвать слезы.
Я припарковалась на остановке «на минутку», чтобы быстрее попрощаться. Джим вытащил вещи из багажника и пошел искать тележку. Мы остались одни на две минуты и не смогли сдержать эмоций. Напрасно я говорила, что мы напоминаем Ретта Батлера и Скарлетт О’Хара в финале «Унесенных ветром», напрасно она замечала мне, что усы Кларка Гейбла гуще моих: мы все равно бросились в объятия друг друга и горько расплакались.
Мы несколько раз повторили слово «дурочка», пытаясь хранить достоинство. Моя сестра напоминала боксера в конце поединка, с потеками туши вокруг глаз; у меня была водостойкая тушь, но нос пострадал.