Искра
Шрифт:
Та активно закивала, собирая отставленные блюда, и убежала. Эльфийка же занялась сборами.
***
Ливелла приоткрыла один глаз и застонала. Свет, проникающий в окно, больно резанул, казался слишком ярким. Голова болела так, будто ее топтали кони, тело отяжелело, и охотница не могла бы поднять и пальца, не говоря уже обо всей руке.
Ильвис, до того дремавший в кресле у ее постели, тут же подскочил. Потрогал лоб, проверяя не горит ли она. Ему хотелось накинуться на нее с объятиями и ласками, но оракул побоялся причинить ей неудобства своей неуемной нежностью. Девушка разлепила пересохшие растрескавшиеся
— Я долго не в себе, да? Ты так суетишься…
— Через пару часов пошли бы четвертые сутки, — он коротко глянул в сторону окна. Солнце уже опускалось за горизонт, окрашивая небо ярко-красным, — Лив, я… Я никогда себя не прощу, и ты, я знаю…
Она, собравшись с силами, протянула к нему руку и замерла. Поводила ей перед своими глазами не в силах поверить в то, что видит. Глянула на Ильвиса, потом снова на забинтованную ладонь. По щекам побежали слезы. Они казались такими горячими.
— Лив… Лив! Не смей впадать в отчаяние! — Он взял ее лицо в свои руки, заставляя смотреть прямо ему в глаза, — Тебя спасли, это важнее всего. — Он ослабил хватку, — Пальцы пришлось отнять, ничего нельзя было сделать. Ты хорошо перевязалась, иначе все могло быть еще хуже.
Она снова перевела взгляд на повязки. На левой кисти не хватало мизинца и безымянного пальца. Ее затошнило. Ильвис, видя, как стремительно бледнеет любимая, среагировал мгновенно, подставил перед ней на постель глубокую чашу. Охотницу согнуло. В голове снова больно стукнуло. Девушка, откашлявшись, сунула изувеченную руку под одеяло.
— Ты мог бы пересесть?
Ильвис кивнул и опустился на постель с правой стороны. Их руки в тот же момент сцепились так крепко.
— Прости меня, Ильвис, — она снова заплакала, — Я знаю, что ты прав во всем, что сказал. Видно, это мое наказание за то, что причинила боль всем вам, тебе, — она еле выговаривала слова, силы заканчивались, воздуха не хватало из-за слез.
— Моя Лив… Мы все тебя так любим, как же ты этого не замечаешь…? И я тебя люблю, — он подвинулся ближе, бережно обнимая ее, переходя на шепот, — Ты не можешь мне не поверить, — прислонился своим лбом к ее, провел рукой по спутанным волосам, — Мы справимся с этим, я обещаю. Ведь ты самая сильная из всех, кого я знаю.
Девушка закрыла глаза, зацикливаясь на дыхании, снова и снова делая медленные вдохи и такие же плавные выдохи. Ильвис чуть отстранился, проверяя ее. Охотница покачала в ответ головой.
— Мне надо свыкнуться с этим. Я радуюсь лишь тому, что снова вижу тебя. После того, как поверила в то, что потеряла, это кажется таким благословением древних. И я все еще смогу держать лук. Пусть и не так крепко, но я смогу что-то придумать.
— Я уже все придумал! — оракул немного оживился, — Крогвин, о котором говорил Фальвир, мастер на все руки. Ты бы видела, какие удивительные вещи он мастерил. Во Второй войне перевес оказался на нашей стороне лишь благодаря его штукам, которые плевались огнем и металлическими дробинками. Потом он, правда, ушел в подполье, испугавшись своего же изобретения, — Лив начала обмякать, уставшая от обилия информации. — Ладно, знаешь… Все это сейчас не важно. Тебе нужно восстановиться. Я хотел бы знать, что произошло, но не хочу тебя тревожить. Поспи, я буду рядом. — Ливелла закрыла глаза и погрузилась в глубокий, лишенный видений, сон.
Фальвир осторожно заглянул в комнату. Провидец кивнул
— Она что-то сказала о нападавших?
— Разумеется, нет. Вернее, я не спрашивал у нее. Лив не в том состоянии, ты должен понимать. — Фальвир кивнул, — О, древние! Лекарь сказал, еще час-другой, и парой пальцев бы уже не обошлось! — взволнованный Ильвис начал грызть кожу возле ногтя на большом пальце руки.
— Яд гюрзы очень опасен, нам действительно повезло. Охотница всегда охотница, я обязательно выражу ей свое восхищение, когда она будет в состоянии поговорить со мной, — бывший командующий похлопал оракула по плечу, пытаясь подбодрить, — Все позади, мой друг. Слабость от маковой вытяжки скоро пройдет. — Фальвир выпрямился, — Кто же мог воспользоваться этим гадким орудием?
— Да кто угодно! Если честно, у меня совсем нет предположений, — Фальвир прекрасно понимал друга, страх перед возможной потерей кого-то из близких, всегда выбивает из колеи. Он нисколько не осуждал оракула за то, что тот никак не мог сосредоточиться на важности разговора.
— Ты видел красные знамена?
— Из видения? Да, там… — он неопределенно качнул рукой.
— Мертвая змея, обвившая эльфийский скипетр. — Ильвис тут же оживился и закивал головой, подхватывая мысль, — Надо разузнать, что это за чушь.
— Фальвир, я не могу оставить Лив сейчас.
— Конечно, мой друг. Я сам, — он улыбнулся, разворачиваясь, чтобы уйти.
— Напиши Вэл!
— Что? — мужчина замер.
— Отправь ей хотя бы короткое сообщение. С того момента, как вы вместе, еще ни разу не разлучались. Я думаю, что ей тяжело. Пусть это всего несколько дней, но она может места себе не находить. Поверь, ей лучше узнать, что с тобой все хорошо.
***
Валиера медленно ступала по улицам Нуда. Самола, семенящая впереди, то и дело цокала и возмущалась, что она никак не идет быстрее.
— Не злись, у меня совсем нет сил. — Вэл тяжело вздохнула, — С Фальвиром я словно живу по-настоящему, а сейчас я точно смотрю какую-то нелепую постановку изнутри, еще и сама вынуждена в ней участвовать. Не понимаю, почему он не пытается связаться со мной… — Девушка уже начинала озвучивать свои мысли, о которых совсем и не собиралась никому рассказывать. Ответы на этот вопрос были один страшнее другого. Волшебница тряхнула головой, отгоняя мрачные идеи прочь от себя.
К шатру главной провидицы пробирались через весь город. Вэл ожидала увидеть толпы желающих, настраиваясь на долгое нахождение в очереди, но, когда из-за угла вынырнула к площадке, отданной под нужды знаменитой гадалки, никого не увидела.
— Ты же говорила, у нее отбоя от желающих нет, — волшебница подняла голову, разглядывая верхушку огромной палатки, увенчанную металлической фигуркой в виде луны и солнца.
— Так и есть, моя дорогая принцесса. В Нуде уже мало осталось тех, кто хотел бы пообщаться с ней. В основном, в этом не отказывают себе приезжие, которым несказанно повезло, — она вскинула вверх крохотный палец, — Ну или такие же нерешительные, как я. Я уже дважды упустила свой шанс! — помощница сморщила нос, отчего стала еще больше походить на напуганного мышонка. Когда подошли, кобольдесса откинула полог и, обозначившись громким кашлем, скрылась в темноте.