Искажение
Шрифт:
Андрей сдавил руками голову, пытаясь избавиться от навязчивой мелодии. Ничего не получилось — «музыка» не исчезала. Андрей вздохнул, покосился на друзей.
Ребята находились в каком-то нервозном состоянии. Озабоченно шептались, жестикулировали, обращались к Андрею с непонятными вопросами, замирали в ожидании ответа и, не дождавшись, снова начинали спорить, ругаться, чертить что-то на бумаге. Их поведение было явно ненормальным, имело комичный оттенок, но на них никто не обращал внимания. Остальные курсанты заворожено слушали преподавателя, который вдруг преобразился самым удивительным образом. Остатки волос вздыбились и обрамляли
— Недалек тот день, когда наша экономика...
Периодически он поглядывал в окно, после чего заходился еще самозабвеннее:
— Заработают мощные рычаги и механизмы...
Андрей тоже выглянул в окно — и обмер. В переулке, между тополями, стоял попутчик. Засунув руки в карманы куртки, он смотрел на окна аудитории. На его лице застыла мерзкая хищная улыбка.
Андрей уже ничего не соображал. Перед глазами стоял туман, а в голове, вместо веселенькой мелодии, набатным колоколом гудели словесные пассажи лектора-экономиста. Преподаватель совсем обезумел, говорил про молочные реки и кисельные берега, про пирамиды из черной и красной икры, про колбасные залежи и консервные месторождения. И все это обещал в самом недалеком будущем, стоит лишь заработать мощным рычагам и механизмам. Курсанты слушали, затаив дыхание и судорожно сглатывая слюну. Сам же краснобай, в конце концов, повалился на кафедру, словно его тюкнули по затылку одним из его любимых экономических рычагов. Что было потом, Андрей помнил смутно. Кажется, прозвенел звонок, все вскочили, куда-то побежали. Когда Андрей пришел в себя, то оказалось, что он и его товарищи стоят перед дверью пельменной, а Гриша что-то орет истеричным голосом.
— Открывайте! — вопил Григорий, барабаня кулаком в запертую дверь. — Почему закрылись? Вам еще два часа работать, это нарушение распорядка!
Дверь не отворяли, внутри было тихо, и Гриша продолжал неистовствовать. Николай, набычившись, молча изучал вывеску с распорядком работы, а Виктор, переминаясь с ноги на ногу, заглядывал всем в глаза и только что не скулил.
— Хватит! — не выдержал, наконец, Андрей. — Все равно не пустят, пошли в кафе.
Но кафе «Вираж» тоже оказалось закрытым. «Сандень» — значилось на табличке за стеклянной дверью, а дальше — в глубине — маячили люди в белых халатах.
— Наверное, их санстанция трясет, — злобно предположил Николай.
— Ребята! — простонал Виктор. — Поехали в гостиницу, там же столовая есть.
Мысль показалась удачной, и ребята кинулись к остановке.
Уже находясь в троллейбусе, Андрей заметил, как из-за угла кафе выскочил попутчик и замахал рукой, пытаясь остановить машину. Удалось ему это или нет — Андрей не увидел, но настроение испортилось окончательно. И не зря.
«Ремонт», — гласила корявая надпись, сделанная зеленой краской. Краска была совсем свежей, Гриша даже испачкал палец. Все это походило на сущее издевательство. Однако силы у голодающих уже иссякли, и возмущенных возгласов не последовало. Все с надеждой уставились на Виктора.
— Пошли, — вздохнул Виктор, неопределенно пожав плечами. — Может, чего-нибудь и осталось.
Осталось немного. Четвертинка черного хлеба и два огурца.
— М-да, — подытожил Виктор трапезу. — Надо было в магазин зайти.
Ему никто не ответил, в воздухе повисла напряженная тишина. Андрей чувствовал, как внутри у
— Тринь-тринь, тринь-тринь, тринь-тринь...
— Стойте! — крикнул Андрей, вскочив с кресла. — Он же специально нас провоцирует!
— Чё? Чё такое? — задиристо бросил Николай, кулаки у которого уже чесались вовсю.
— Ммм... — застонал Андрей, схватившись за голову.
— Аы-ы! — оскалился вдруг Гриша, словно хорек в ловушке.
— Уух? — выдохнул Виктор и рванул ворот рубахи.
— Да вы что?! — заорал Андрей, из последних сил сохраняя ясность мыслей. — Опомнитесь!
Но ребята, кажется, завелись нс на шутку.
— Ну чо-о?!
— Аы-ы!
— Уух!
— Тринь-тринь, тринь-тринь... — стучало в голове Андрея.
Андрей пошатнулся, сделал пару шагов и распахнул балконную дверь, впуская свежий воздух. Стоявший под фонарем попутчик тут же ломанулся в глубь лесопарка.
Андрея отпустило.
– Ф-фу... — выдохнул за спиной Коля. — Что это со мной?
Андрей обернулся. Николай медленно опустил настольную лампу. Было видно, что секунду назад он собирался опустить ее на голову Андрея.
— Ладно, — сказал Андрей. — Успокойся.
Григорий сидел, вцепившись зубами в подушку.
— Со мной такого никогда не было, — жалобно прошептал он. — Я есть хочу. А он мне во сне зубами грозился. Попутчик твой.
— Дело дрянь, мужики, — с натугой выдохнул Виктор. — Влипли мы куда-то.
Возникшая пауза была долгой и тягостной. В воздухе витало тревожное предчувствие, и, наконец, Гриша, не выдержав, выпустил очередь созревших эмоций:
— Зачем ему это нужно? Это глупо! Чушь какая-то! Мы можем поехать на вокзал и там поужинать! Буфет работает круглосуточно!
– Можем, — лениво согласился Андрей.
– Но ведь не поедем.
Коля, подумав, подтвердил:
— Далеко. Да и поздно уже.
— Вот что, мужики, — значительно произнес Виктор на правах старшего. — Голодные люди - злые люди. А нам еще ночевать в одной комнате. Так что давайте попьем чаю. У меня есть кипятильник и заварка.
— А у меня сахар! — оживился Гриша. — Живем, мужики!
Лица у всех просветлели. Виктор выложил на стол заварку, кипятильник, пачку сахара, сгрудил в кучу стаканы, взял графин и отправился в туалет. Было слышно, как он шуганул мышей и, что-то напевая, вылил в унитаз несвежую воду. Потом наступила тишина.
Наконец, Виктор показался в дверях. Не решаясь войти, вытянул руку с пустым графином и ошарашено прокомментировал:
— Воды... нету!
Глава VI
Дезориентация идеологии
Ночь прошла беспокойно. Гриша ворочался, тоненько посапывал, чмокал губами. Николай время от времени чиркал спичкой, затягивался сигаретой. Виктор лежал тихо, иногда горестно вздыхал. Андрей лишь под утро забылся тяжелым сном.