Чтение онлайн

Андрей, придя в себя, выложил все.

— Не может быть! — сказал Гриша, когда Андрей, сбиваясь и путаясь, поведал про попутчика.

— Фискал, — вынес суждение Николай и резким движением воткнул окурок в пепельницу.

Виктор промолчал — только обвел всех жалостливым взглядом.

— Может, за тобой числится что? — деловито осведомился Коля. — Скажи, поможем. У меня мент знакомый есть.

— Да вы что, ребята? — ужаснулся Гриша. — Просто Андрюха на кого-то похож.

—Ладно, — вздохнул Виктор и достал из баула третью бутылку. — Переживем. И не такое

бывало.

После этого заговорили кто во что горазд. Николай строил фантастические по коварству планы розыска мерзавца — так он выразился. Гриша совсем распоясался и стал описывать методы, с помощью которых можно развязать язык любому из мерзавцев. Андрей поначалу пытался урезонить обоих, но потом махнул рукой и только слушал, поражаясь. И лишь Виктор, захмелевший меньше остальных, грустно смотрел и обреченно вздыхал. Вероятно, его обременял жизненный опыт.

Ночь вступила в свои права. За раскрытой балконной дверью шелестела листва, где-то далеко лязгала вагонами товарная станция, рядышком пищал комарик. Было темно, и лишь свет уличных фонарей чуть-чуть освещал комнату.

Андрей проснулся. Какое-то предчувствие легонько толкнуло его в бок, и теперь он лежал, глядя в стену перед собой. Сектор обзора позволял судить о немногом — ночь, стена, фонари. Остальное домысливалось само собой — ребята спят, гостиницу дали, город снабжается электричеством. Можно было опять заснуть, но не хотелось. Тогда Андрей прислушался. Кроме листвы, товарной станции и комарика, тишину нарушало лишь ровное дыхание ребят. Все было правильно — зеленые насаждения вырабатывали кислород, на товарную станцию подвозились товары, насекомый мир привычно суетился, и люди могли спать спокойно. Но тем не менее Андрею не спалось. Тогда он вздохнул и решил, что либо врет предчувствие, либо сектора обзора явно недостаточно.

Андрей лежал и думал, что если он перевернется на другой бок, то окончательно разорвет паутину сна и потом будет мучиться до самого рассвета. Двигаться не хотелось. Поза была удобной, и уставший за день организм ничего не требовал. Вот только беспокойное предчувствие свербело в голове крохотной занозой, соревнуясь с комариком в надоедливой настырности. В конце концов, Андрей пришел к выводу, что избежать каких-либо действий не удастся.

Медленно, стараясь не производить шума, он перевернулся на спину и... Сердце остановилось.

Гриша — в совершенной неподвижности — стоял у изголовья Андреевой кровати и смотрел немигающим взглядом.

— Ты чего? — прошептал Андрей, чувствуя, что сейчас заорет.

Гриша не ответил. Продолжал смотреть, и в его глазах бездумно отражался свет уличных фонарей.

У Андрея не было сил даже пошелохнуться.

— Ыыы... — промычал вдруг Григорий, и его верхняя губа приподнялась, обнажив блестящие зубы.

— Ты чего? — снова прошептал Андрей, осторожно

поджимая колени к груди.

— Ыыы... — ответил Гриша и, как-то механически развернувшись, заторможено двинулся на балкон.

«Лунатик!» — сообразил Андрей и выскользнул из-под одеяла.

Но ночь была безлунной. Только блеклые звезды слепо таращились сквозь пыльное марево, повисшее над городом. Да Гриша и не обращал на них внимания. Лунатическим взглядом он неотрывно смотрел на фонарь под балконом.

— Гриша, — ласково прошептал Андрей. — Иди спать. Баиньки. Все хорошо.

— Ыыы?... — недоверчиво промычал Григорий, медленно повернув голову.

Андрей в ужасе отпрянул — глаза Григория тускло отсвечивали стеклом.

— Ну, Гриша! — умолял Андрей, чуть не плача. — Ну, успокойся!

Постепенно Григорий стал успокаиваться. Попеременно он смотрел то на фонарь, то на Андрея, и с каждым разом все более осмысленно. Андрей уже праздновал удачное завершение инцидента, да и Гриша вроде стал поддаваться на уговоры, как вдруг внизу послышался какой-то шорох.

Григорий резко напрягся и рванул на балконное ограждение. Андрей схватил товарища за плечи, глянул вниз.

Из кустов, растущих под фонарем, наполовину высунулся знакомый тип в зеленой куртке. Его кепка сдвинулась на макушку, и с высоты третьего этажа было видно, что глаза негодяя неестественно ярко сияют каким-то светом — то ли своим собственным, то ли отраженным. Попутчик — а это был он — уже нисколько не таясь, вылез из кустов полностью и, улыбаясь своею жуткою улыбкой, протянул руки в приглашающем жесте. Григорий затрясся, тоже вытянул руки и наклонился вперед. Андрей схватил друга поперек туловища, уволок в комнату.

Гриша, уложенный в кровать, моментально успокоился, заснул. Андрей тщательно запер балконную дверь и, спрятавшись за штору, выглянул.

Внизу никого не было. Только одиноко светил фонарь, вокруг которого неутомимо мельтешила ночная крылатая нечисть. Кусты, растущие поблизости, были неподвижны. Даже слишком неподвижны. Сколько Андрей ни всматривался — ни веточка, ни листик не шелохнулись. Полное безветрие.

Андрей оторвался от окна и сел в кресло. Лоб вспотел, сердце бешено колотилось. Весь ужас заключался в том, что Андрей ничегошеньки не понимал. Потянувшись к журнальному столику, он взял графин и прислонил ко лбу. Не помогло — графин был теплый. Тогда Андрей сделал пару глотков, но вода оказалась несвежей и отдавала хлоркой.

На журнальном столике, среди вороха мятых газет и объедков, призывно мерцала недопитая бутылка «Столичной». Андрей поискал стакан, нашел, плеснул на донышко и залпом выпил. В голове сразу прояснилось, и Андрей, откинувшись в кресле, решил спокойно обмозговать ситуацию.

Ситуация заводила в тупик, с какой стороны за нее ни возьмись. События столь нагло выпирали за рамки здравого смысла, что Андрей не нашел ничего лучшего, как снова плеснуть на донышко стакана.

— Андрюха, ты что ли? — раздался Колин голос, и Андрей, вздрогнув, попытался спрятать бутылку. Потом сообразил, что поздно, да и ни к чему.