Ип
Шрифт:
Дом ответил молчанием.
— Эллиот!
Наверняка это дело рук ее сыновей. Но перед ее внутренним взором почему-то предстала Герти.
— Герти? — тихо спросила у ночи Мэри. Неужели это работа Герти?
Она закрыла глаза и тут же удивленно наморщила лоб: непонятно почему, но ей представилось, что в ее спальню Герти входит на цыпочках вместе с большим Маппитом.
Да, она явно переутомилась; и, вздохнув и вытянувшись, она накрыла лицо газетой.
Поспав недолго и беспокойно, она проснулась и почувствовала, что ей хочется
Тихо соскользнув с кровати, она вышла на цыпочках в коридор. Не нужно, чтобы дети ее видели, нельзя подавать им дурной пример — что это за мать, которая не может сладить со своим аппетитом, которой не дают покоя мысли о джеме?
Она остановилась, прислушалась к голосам Майкла и Эллиота, доносящимся из комнаты для игр. Вот и хорошо, они не увидят, как мерзко она себя ведет, но, самое главное, не смогут остановить ее. Ее голодный желудок тоскует по булочкам с желе. По крему. По рисовому пудингу. И еще хорошо бы съесть бананового мороженого.
Она спустилась на цыпочках по лестнице и замедлила шаг: нельзя, чтобы ее увидели.
В столовой никого не было. Там царила тьма.
Все так же тихо Мэри пошла на кухню. Обогнув угол, она увидела, что в кухне горит свет, и через секунду обнаружила, что за столом сидит Герти, а на столе перед ней печенье и молоко. Не увидела Мэри только Ипа на табуретке около холодильника. Бедный домовой из космоса съежился: прятаться было поздно.
Но Мэри уже показывала Герти на две тарелки на столе.
— Для кого вторая тарелка? — спросила она, не отрывая жадного взгляда от печенья. — Для твоей куклы?
— Для человека из космоса, — ответила Герти. — Он любит печенье.
— Он не обидится, если я съем одно?
— Ой, конечно, нет! — воскликнула Герти. — Он тебя любит.
— Какой он милый, этот человек из космоса! — сказала Мэри и запустила руку в печенье. — Еще я должна обязательно поесть желе.
Она стремительно повернулась к холодильнику, распахнула дверцу. Дверца, открывшись до отказа, сбросила Ила с табуретки в корзину для мусора. Голова его оказалась внизу, а ноги торчали из корзины, но Мэри его не заметила.
— …яблочное масло… джем… конфитюр… а этих замороженных пирожков с черникой я, пожалуй, съем четыре…
— Мамочка, — сказала Герти, — у тебя опять приступ?
— Да, дорогая… Помадка, один эклер…
Внезапно ее обхватили сзади сильные руки.
— Остановись, мам.
— Эллиот… Майкл… пустите меня…
— Мам, очень тебя прошу. — Майкл повернул ее так, чтобы холодильник исчез из поля ее зрения. — Ты говорила нам, чтобы мы не давали тебе этого делать.
— Забудьте, что я вам говорила.
Она попыталась вырваться и схватить с тарелки на столе печенье.
— Пошли, мам, — сказал Эллиот, загораживая собой Ипа, чьи ноги по-прежнему торчали из корзины для мусора. — Пойдем поиграем в «Монополию».
Мэри посмотрела Эллиоту в глаза: он явно встревожен,
— Ты хороший сын, Эллиот.
— Ты же просила нас напоминать тебе, — сказал Эллиот, — что если ты будешь есть сладкое, то в купальном костюме будешь похожа на сардельку.
Взяв мать под руки, мальчики потащили ее из кухни, подальше от космического путешественника, и вывели в коридор; Мэри упиралась, но шла..
— Вы хорошие дети… строгие, но хорошие…
Они довели ее до лестницы, наверх она пошла одна.
— Не оглядывайся, мам. Ты ведь знаешь, что с тобой случится, если ты будешь оглядываться.
— Знаю: мне придется пойти в магазин одежды для полных женщин, — кротко сказала Мэри.
На другой день шел дождь. Мэри стала искать зонтик. Но разве могла она его найти внизу, когда он, превратившись в параболический отражатель, уже находился в чулане на втором этаже?
— Вот это да, — сказал Эллиот, когда увидел его, — вот это я понимаю!
Зонт был выстлан внутри фольгой. К ручке была прикреплена жестянка из-под кофе, внутри ее помещался высокочастотный блок из телевизора Мэри, а к блоку был подсоединен через коаксиальный кабель микрофон от портативного приемопередатчика: микрофон стал частью «Скажи по буквам», и глипл дупл звак-звак умножалось теперь до микроволновой частоты.
Преклонных лет радиооператор объяснил им, что ему нужен предмет, который он высмотрел под приборной доской машины Мэри.
— То есть тебе нужна та штука в машине, которая обманывает полицейский радар?
Не дожидаясь ответа Ипа, Майкл с сомнением покачал головой, и Эллиот договорил:
— Это единственная папина вещь, которую мама себе оставила. Мама очень ей дорожит.
Старый путешественник начал что-то чертить, и мальчики поняли: если не закрепить в жестянке из-под кофе антиполицейское устройство, нельзя добиться, чтобы микроволновая частота излучалась в пространство.
Вечером того же дня, когда Мэри мчалась на машине домой, ее система предупреждения не сработала в сфере действия полицейского радара, и Мэри оштрафовали на двадцать пять долларов.
Зато передатчик был теперь почти готов.
— Все это прекрасно, — сказал Майкл, — но откуда возьмется энергия? Что будет крутить вот эту штуку? — И он пальцем крутанул циркулярную пилу на диске проигрывателя. — Если мы отнесем ее туда, на холмы, — он показал в окно, — то ведь там никакого электричества нет.
Ип только что кончил ужинать. Он начал водить по столовому ножу пальцем, которым мог плавить и паять, выделил из ножа углерод, лишив таким образом лезвие твердости и упругости, а потом согнул нож и вместе с вилкой прикрепил его к вешалке так, что получилось подобие храповика: нож и вилка, цепляясь за зубцы пилы, медленно ее поворачивали.