Игры разума
Шрифт:
1. Панцирь черепахи
Алекс Локерби взял свою дорожную сумку и вышел из такси на холодный октябрьский воздух. Он застегнул плащ и, поеживаясь, достал из кармана бумажник.
— Сдачи не надо, — сказал он, протягивая пятёрку рябому таксисту.
Тот поблагодарил его и отъехал от тротуара, оставив Алекса стоять посреди района для представителей среднего класса на западной окраине Манхэттена. По обеим сторонам улицы стояли аккуратные дома с ухоженными лужайками, заборами из штакетника и клумбами, на которых ещё не совсем завяли летние цветы. Единственным неуместным пятном
Ближайшая к тому месту, где таксист высадил Алекса, была тёмно-зелёным "Фордом" 1930 года выпуска с кузовом типа "купе", принадлежавшим Дэнни Паку. Машина блестела в утреннем свете, словно покрытая свежим слоем воска, а на её крыльях не было ни пятнышка грязи. Дэнни хорошо заботился о своей малышке.
Эту машину ему подарил отец в честь окончания колледжа. Алекс на мгновение позавидовал другу. Большую часть жизни у Алекса не было денег на такую роскошь. Возможно, сейчас он и мог бы купить машину, но не видел в этом особого смысла: в Нью-Йорке довольно легко передвигаться на такси или автобусах. К тому же отец Дэнни Пака был главой японской мафии на Манхэттене. Отец Алекса умер в нищете, когда Алексу было 15 лет. Однако, учитывая всё обстоятельства, Алекс задался вопросом, не лучше ли ему было остаться в живых. У него был вздёрнутый нос и шрам на левой щеке, как будто он участвовал в поножовщине. Когда Алекс подошёл ближе, его лицо исказилось от недовольства.
— Что ты здесь делаешь, писака? — пророкотал он баритоном.
— Я тоже рад тебя видеть, Уилкинс, — ответил Алекс. — Зачем они притащили сюда такого важного человека, как ты?
Уилкинс ухмыльнулся, показав ряд довольно белых зубов.
— Я здесь для того, чтобы не пускать сюда всякий сброд, — сказал он, протягивая руку, чтобы не дать Алексу пройти.
Алекс прекрасно знал, что детективы часто используют Уилкинса, чтобы отпугивать любопытных зевак. Из-за его изуродованного шрамами лица и угрюмого нрава он идеально подходил для такой работы.
— Прости, что разочаровываю тебя, — сказал Алекс, обходя протянутую руку. — Но меня пригласили на эту вечеринку.
На лице Уилкинса отразилась нерешительность, как будто он прикидывал, сколько проблем навлечёт на себя, если задержит Алекса просто ради забавы. Должно быть, он решил, что оно того не стоит, потому что, когда Алекс прошёл мимо, он пожал плечами и ткнул большим пальцем себе за спину.
— Твой парень там, — проворчал он.
— Ты имеешь в виду детектива Пака, — сказал Алекс, сделав акцент на слове "детектив".
— Ну да, — ответил полицейский, выпрямляясь.
Большинство людей были невысокого мнения о японцах, но Дэнни показал себя чертовски хорошим копом. Он заслужил звание детектива, и Алекс не собирался позволять такому разгильдяю, как Уилкинс, об этом забывать.
Довольный, Алекс повернулся к дому. Он был аккуратным и ухоженным, с синими досками и белыми ставнями. Входная дверь была открыта, и он увидел небольшую гостиную с кухонным столом за ней. В гостиной стояли диван и удобное, видавшее виды кресло, а также журнальный столик с несколькими книгами и периодическими изданиями. У дальней стены стоял винный шкаф с аккуратно расставленными внутри бутылками. На приставном столике рядом с креслом лежала
Это был мужчина в возрасте, лет сорока пяти, пятидесяти, с темными волосами, поседевшими на висках. На нем был смокинг, похожий на тот, что носил Игги, белая рубашка, черные брюки и блестящие черные туфли. Он лежал на спине у входа на кухню в задней части маленького дома, и на его лице застыло выражение шока и удивления, когда он невидящим взглядом смотрел в потолок.
— Хорошо, что ты пришел, — сказал Дэнни Пак, выходя из кухни в гостиную, когда Алекс подошел к входной двери. Ему только что исполнилось тридцать, но он по-прежнему выглядел как студент колледжа. У него было вытянутое лицо с острыми скулами, миндалевидными глазами и заразительной улыбкой. Как обычно, к нагрудному карману его темно-серого пиджака был прикреплен золотой значок детектива, а в руке он держал блокнот.
— Так это тот парень, которого мы ждали? — спросил второй мужчина, входя в гостиную вслед за Дэнни. Он был невысоким и полноватым, с рыжевато-каштановыми волосами и веснушчатым носом на широком бледном лице. Как и Дэнни, он носил на пиджаке золотой значок детектива.
— Детектив Леонард О’Рурк, — представил Дэнни бледного мужчину. — Познакомься, Алекс Локбери, он частный детектив.
О’Рурк сделал недовольное лицо, но затем кивнул в сторону Алекса.
— Леонард О’Рурк? — спросил Алекс, приподняв бровь.
— Это сокращение от Леонардо, — ответил О’Рурк. — Моя мать, итальянка. Может, перейдем к делу?
— Леонард, недавно назначенный детектив, — сказал Дэнни, раздраженно закатив глаза. — Я должен ввести его в курс дела.
Алекс снова окинул взглядом молодого детектива. Он явно считал, что Дэнни зря тратит их время: его лицо было маской высокомерия и презрения.
Наверное, он не в восторге от азиатов.
— В чем проблема? — спросил Алекс, поворачиваясь к Дэнни.
— Познакомьтесь с Генри Скаттером, — сказал Дэнни, кивнув в сторону трупа. — Он младший менеджер в "Вест-Сай Банк". Прошлой ночью кто-то в него выстрелил.
— И украл его деньги, — добавил О’Рурк, как будто это все объясняло.
— То есть вы считаете, что это обычное ограбление, — сказал Алекс, кивнув в знак согласия.
— Это очевидно, — ответил молодой детектив. — В городе полно отчаявшихся людей. Кажется, что каждую неделю на каком-нибудь пустыре появляется новый Гувервилль.
По мере того как экономическая депрессия затягивалась на второе десятилетие, такие города, как Нью-Йорк, быстро превращались в лагеря для отчаявшихся мужчин и женщин. Газеты называли их "Забытыми", и с каждым годом их становилось все больше.
— Кто-то из них, наверное, просто ходил от двери к двери, пока кто-нибудь не открывал, — продолжил О’Рурк. — Кто бы это ни был, он угрожает нашей жертве, но Скаттер пытается сбежать, и, бац! Получает пулю в спину.
Алекс оглядел опрятную и аккуратную гостиную, а затем снова посмотрел на тело.
— Зачем ему было убегать, если у человека в дверях был пистолет?
Дэнни вернулся на кухню и вскоре вышел оттуда с револьвером 45-го калибра.
— Мы нашли его на кухонном столе, — сказал он.