Чтение онлайн

– Джога, а ты-то цел?

– Да, повелитель.
– Хваку показалось, что демон словно бы хихикнул... смущенно и трусливо...

– Ты чего, струсил, что ли, Джога?

– О-о-о... И еще как, повелитель! А ты будто бы не струсил? Ты можешь, хотя бы, не бежать? Повелитель, поверь, за нами больше нет погони, уж не знаю почему.

Хвак перешел на шаг и только сейчас заметил, что прихрамывает... Задница болит, плечо горит, суставы хрустят и трещат, и в локте и в запястье... Ой, надо присесть, передохнуть...

– Зато я знаю, Джога... почему нет погони... Их стрекозка остановила...

– Какая

еще стрекозка? Причем тут стрекозка, повелитель?

– Такая... Потом объясню... Погоди, рубаху сниму... Надо осмотреться... Ты только глянь: заклинания не помогают: я раз и второй, а все как вода в песок уходит, и почти никакого облегчения! А, Джога, почему так? Ого, синячище! И там...

От плеча и на грудь, почти до пуза, расплескался опухолью огромный синяк, уже и не синий, а черный, с переливами в багровое... И даже за спину ушел, под лопатку... А на заду тоже синячина будь здоров! Хвак здоровой правой рукой оттопырил портки... даже приспустил, чтобы виднее... Но этот, хотя бы, не такой черный, как на плече...

– Джога - а почему говорят синяк, а не черняк? Вон, глянь как черно? А почему я его третий разу уже заклинаниями потчую, а он почти как и был?

Джога хмыкнул - и опять Хваку почудилось, что он словно бы видит внутренним глазом демона Джогу, как тот поеживается, оглядывается нерешительно... Вот, высунул голову из плеч, опять робко прихихикивает...

– Прежде всего, повелитель, низкий поклон тебе, что отстоял и не отдал меня!..

– Ну, а чего я им... Моё - так моё.

– Ты - тоже не мед с сахаром, повелитель, особенно когда трезвый, но с тобою мы вроде как сроднились... Ой!

– Я тебе вопрос задал, насчет синяков.

– Прости, повелитель, просто... еще не отошел от радостных переживаний... задумался, подражая тебе во всем... Нет, "черняк" - я, лично, такого слова, примененного по отношению к телесному урону, сопровождаемого внутренними кровопотерями, не имеющими выхода нару... Нет! Не слыхал такого слова, повелитель, ну, что ты, в самом деле, видишь же, что я верноподданно тороплюсь отвечать! Имей терпение! Твои заклинания неплохи, повелитель, плохим я не научу, однако, они - всего лишь человеческие возможности целенаправленно собирать и использовать магию, разлитую окрест, в то время как урон, сопровождающий удар, шел от оружия бога, от молота Чимборо! Поставь десяток простых людей вплотную - все разлетятся в брызги от такого удара! Более того, от пинка, от давешнего, которым наградила одну из твоих несравненных ягодиц богиня... богиня... э-э-э... Луа, если судить по излучаемой ауре, а также отпечатку ступни... та же дюжина людская изойдет на мелкие часточки...

– Ты сначала сказал, что десяток.

– В данном случае, как и в большинстве других, разница между этими двумя величинами несущественна, поверь мне на слово, повелитель... Да, а удара молотом хватило бы на умерщвление целого войска. Но ты жив! И это чудо из чудес! Ты, вероятно, первый из людей, зверей и демонов, кому удалось остаться в живых после подобного.

И в пятый раз произнесенное заклинание исцеления впиталось в плечо без остатка и видимой пользы... Ну, разве что боль чуть унялась... Болтовня Джоги успокаивала, Пригорья выглядели тихо и приветливо, как всегда, Хвак уже не оглядывался испуганно, сидел на камне у воды вольно, превозмогая постепенно

утихающую боль, даже с улыбкой... Вот только сердце все еще колотится громче обычного, и ярость внутри как бы взрыкивает временами... И свет понимания стал ярче... Вроде, как он, Хвак, большее стал постигать в мыслях своих.

– Так это - богиня Луа? Ты знаешь, Джога, а я ведь чуял, что за мною по пятам кто-то погнался! Только я думал, что это Ларро с мечом.

– Бог Войны Ларро... да простят боги и повелитель мой случайный смешок!.. Бог Ларро, повелитель, был очень недоволен, когда наковальня бога Чимборо попала ему прямехонько в голову! Это тебе не секирой сквозь передник по соску! Думаю и уверен, что ему очень и очень не понравилось впервые за вечность катиться кубарем по земному праху, среди собственных соплей, ушей и зубов, подобно... Впрочем, наковальне досталось куда больше от этого столкновения, и теперь богу Чимборо придется ваять новое кузнечное имущество. Надо думать, что они с Чимборо уже залечили свои раны и порезы. И Умана тоже.

– Так им и надо! А этой-то я чем не угодил? А она-то чего... эта... Луа? Вон, глянь, какой синячина - мне сидеть больно, не то что ходить!

– Тем не менее, повелитель, исцелить сию радугу на тыльной части твоего туловища будет неизмеримо проще. Я бы дерзнул - хотя мне и страшно - если бы ты позволил мне, повелитель, прикоснуться моею сущности ко следу той, кто...

– Не-е, я сам. Так, а за что она меня ударила-то? Причем, первая, ведь я же ей ничего такого не сделал!

– Изволь, повелитель, солнце почти в зените, разум и силы мои пришли в относительный порядок, и я надеюсь успеть до захода солнца перечислить все те святые храмы и места, а также захоронения, а также и кошельки святых жрецов... Нет, ну не все разумеется, а лишь те из них, чья принадлежность Богине дорог Луа - неоспорима. Итак, разреши мне начать с вооруженного ограбления святых паломников в день празднования...

– Цыц. Понял я... Вот ведь какая тварь злопамятная! И еще я понял, Джога, почему за мною нет погони.

– Кстати, почему, повелитель? Сие для меня - загадка, причем весьма и весьма тревожащая. Хоть ты и крепок оказался, как голова тургуна, и опасен...

– Матушка им запретила, Матушка Земля! Э... э... Джога, ты куда? О, ишь, как перепугался! Вылезай, не трясись. Да я же к имени Её со всем почтением!.. Матушка Земля - она как матушка для меня! Даже роднее! У меня ведь нет ни отца, ни матери, я ее одну единственную и почитаю! Вот она меня и спасла!

– Лично тебя, да? Снизошла и спасла! Нет, повелитель, скромность - отнюдь не тот смертный грех, в коем гнездится твоя погибель! С чего ты взял?

– Я-то?..
– Хвак задумался. А действительно, с чего он так решил? Никаких таких знаков и свидетельств этому Хвак не получал, с предполагаемою покровительницей не встречался ни разу, ни наяву, ни во сне... И все-таки, Хвак был убежден, что истина где-то здесь, иначе и быть не может. Он чует это всей своей душой. Он любит Матушку, благоговеет пред нею - и никогда, ни за что, ни под каким видом не принесет ей ни малейшего огорчения! Нет и нет! А будет с его стороны только любовь, почтение и полное послушание...
– Да вот так вот! Знаю и всё! А вот это - что было такое, а, Джога? Две таких, знаешь, вроде как сущности зубастые налетели?