Чтение онлайн

Долго разглядывать тыл было некогда. Позабыв о глотавших пылевую завесу гипаспистах, для которых та служила прикрытием, Александр вгляделся вперёд. Они вышли на оперативный простор. Прямо перед ними, прямо в тылу эллинской фаланги, суетилась туча разношёрстного люда: офицеры, водоносы, слуги и лекари. Здесь же метатели и застрельщики южан вовсю бегали с охапками дротиков и камней. Александр мгновенно сообразил, что делать. Азарт обуял его. Подняв ксистон высоко над головой, он подал команду, перекрывая гул сражения:

— Поворачиваем налево! Мы идём по тыловым путям врага! Приготовиться к бою!

Сальпингист

царской агемы снова выдул сигнал. По равнине раскатилась одна протяжная, чистая нота, за которой немедленно прозвучали два коротких тона. Повинуясь приказу, клинья замедлили темп и, точно единая многоглавая гидра, принялись заворачивать налево, заходя в тыл вражескому центру. Шедший на острие агемы Клит среагировал мгновенно: с силой отжав поводья, он заставил своего жеребца заложить крутую дугу, уводя за собой всю илу. Однако, разворачивая коня, иларх на секунду обернулся к Александру и выкрикнул гиппарху:

— Занимаешься самодеятельностью, Александр?!

— Нужно навести немного смуты в эллинском доме! — расхохотался в ответ Александр, перехватывая копьё. — Нам всё равно с ними по пути!

Клит кивнул под шлемом, понимая его логику, и гаркнул в ответ:

— Только не увлекайся, гиппарх! Наша главная цель — фиванцы и Феаген!

Александр поудобнее перехватил копьё, плотнее вжавшись пальцами в оплётку древка и готовясь к первому удару. Их гиппархия летела как огромный камень, пущенный из метательной машины, который будет мчаться вперёд, пока не иссякнет сила. И на пути этого брошенного снаряда показались первые цели.

Сметя пылевую завесу, гетайры и фессалийцы на полном ходу обрушились на лёгкую пехоту южан, ставшую для них первой добычей. Стрелки, пращники и застрельщики из Эвбеи, Коркиры и Мегар впали в оцепенение, с диким изумлением глядя на вынырнувшую из пелены кавалерию. Никто из них не мог понять, откуда в их тылу взялся враг. В густом пыльном мареве Александр успел даже выхватить коринфского стратега в богатом багровом плаще и украшенном железном шлеме. Тот стоял, словно молнией поражённый, растерянно наблюдая за несущейся прямо на него лавиной. Лишь в последний миг один из лохагов дерзким рывком сгрёб командующего, и они оба судорожно заскочили в плотные шеренги союзной пехоты.

Поднялся невообразимый гвалт. Часть эллинских застрельщиков вместе с другими в панике бросилась искать спасения за щитами фаланги, но некоторые попытались огрызнуться. Подняв над головами щиты-пелты, левкадийские псилы, потомки легендарного Одиссея, проявили, в отличие от прочих, недюжинную львиную отвагу. Их стратег в шлеме-колпаке с синей гривой взял инициативу в руки и сумел собрать вокруг себя около двух сотен метателей. По его резкому приказу левкадийцы единым порывом отвели руки назад и обрушили на несущихся гетайров и фессалийцев залп тяжёлых дротиков.

Воздух тотчас разрезал смертоносный свист. Один дротик с глухим ударом врезался в наплечник Клита: ударив в двойной лист металла, снаряд с лязгом отскочил и резанул по уху жеребца Илиодора. Обученный конь дико взвизгнул, благо, оставшись в строю. Другой дротик летел прямо в лицо Александра, но царевич подобно змее метнулся на спине Буцефала, так что гранёное остриё пронеслось в паре пальцев от его щеки. Впрочем, без потерь не обошлось. Позади Александра раздалось глухое шипение: нескольким гетайрам острия дротиков вонзились в бёдра и панцири. Взревев от вражеской дерзости, македоняне на всём скаку атаковали храбрецов из Левкады. Влетев во вражеский строй, Александр заметил, как один из псилов сбоку заорал и занёс дротик, целясь в Аристона.

Не теряя времени, гиппарх вскинул ксистон, подался вперёд и из-за спины товарища с хрустом вонзил длинное жало врагу в незащищённый живот. Сила удара была такова, что левкадиец просто отлетел назад.

Левкадийцы падали на примятую траву, а их строй ломался. Какой-то особо юркий воин попытался поднырнуть снизу, чтобы поразить коней в брюхо, но Буцефал со всего маху зарядил ему копытом прямо в лицо, превратив челюсть врага в кровавое месиво. Агема немного замедлила темп, со скрежетом разрезая живой заслон. В возникшей кутерьме на Илиодора сбоку из пыли внезапно наскочил тот самый стратег Левкады, который нанёс выпад копьём, всадив его ветерану прямо в ребро кирасы. Илиодор досадно зарычал и пошатнулся, а Александр, видя угрозу лишиться напарника, сменил направление и на ходу точно послал длинное кавалерийское копьё в лицо врага. Оно достигло цели, войдя на полпальца стратегу в глазницу. Левкадиец заорал, повалившись на землю, однако ускакавший Александр не сумел его добить. Да того и не требовалось, так как враг попал сразу под копыта лошадей.

За остриём клина наступали рёбра треугольника, расширявшие удар и окончательно разорвавшие цепь псилов, превратив их строй в кровавую труху. Смяв отчаянное сопротивление, кавалеристы принялись планомерно и жестоко уничтожать беззащитный тыл врага. Тяжёлая пехота эллинов, намертво скованная лобовым боем с педзетайрами, ничем не могла помочь своим застрельщикам. Задние шеренги эллинской фаланги центра лишь бессильно оборачивались, махая руками стрелкам, чтобы те укрылись за их щитами. Несколько последних рядов даже развернулись назад и выставили стенообразный заслон, опасаясь удара в спину от македонской гиппархии. Но Александр проигнорировал этот вызов: у него не было времени увязать в монолитных пехотных блоках, ибо он помнил свою главную задачу. Текущая же рубка в тылу была только попутной встряской на пути к их настоящей цели.

Дальше началась методичная работа. Македонская гиппархия буквально выкашивала вражеский тыл, прокладывая себе дорогу сквозь хаос. От этих жестоких ударов в самом центре союзного войска вспыхнула настоящая паника. Фронтальный бой ещё кипел, но прежней тыловой поддержки у эллинской фаланги больше не было, отчего их собственной фаланге становилось на порядок легче. Длинные кавалерийские ксистоны разили и кололи направо и налево, превратив десять клиньев в единую неистовую колесницу Ареса. Александр лишь изредка делал точные выпады копьём, предпочитая сохранять хладнокровие и непрерывно контролировать обстановку вокруг. И, как оказалось, совсем не зря…

Командующие южан тоже не почивали в тени. Заметив взметнувшиеся до неба тучи пыли и услышав рёв рушащегося тыла, эллины спешно бросили в бой последний свободный таксис. Из дальнего стыка между центром и их правым флангом на гиппархию Александра выдвинулся строй коринфских гоплитов, намереваясь унять гремевших у себя в тылу македонян. Александр сразу оценил силу угрозы: противник бросил на них не меньше полутора тысяч тяжёлых пехотинцев. Их клинья шли вдоль тыловой линии эллинской фаланги как раз лоб в лоб этому надвигающемуся монолиту. Подсчитав риски, Александр быстро понял, что у них нет времени ввязываться в затяжную схватку с коринфянами. Попытка протаранить такой плотный строй грозила потерей драгоценных минут и тем, что их зажмут с двух сторон — коринфяне с фронта, а развернувшиеся несколько шеренг центра ударят во фланг. Решение созрело в его голове мгновенно: они должны отдать этот участок на откуп ступавшим за ними гипаспистам, развязав себе руки для дальнейшего броска. Взметнув ксистон над головой, Александр до хрипоты, срывая связки, взревел, перекрывая гул битвы: