Гипнотизер
Шрифт:
— Я знаю, — резко отозвалась Корделия.
Они не обсуждали будущее, не говорили о том, как им быть дальше. Они просто стояли, глядя друг на друга и дрожа от волнения. Корделия взглянула на запретный для нее дом, за порогом которого находились ее дети.
— Посмотри, — сказала Гвенлиам, указав на яркую полную луну. — Это твоя луна.
Она увидела, как ее мать на мгновение закрыла глаза, словно была не в силах вынести вида этого дома. А затем Гвенлиам торопливо произнесла:
— Это все неправильно. Я всегда знала, что ты жива. Сначала они забрали нас. А потом сказали, что сделали
Корделия схватила дочь за руку и притянула к себе. Превозмогая боль, она с жаром проговорила:
— Гвенлиам, послушай меня. Послушай внимательно. — Она говорила торопливо и переходя на шепот. — Ты должна слушаться меня, видеть во мне наставницу. Никому и ни за что не открывайся. Никогда!
Взволнованно взглянув на дом, она отвела дочь в сторону, так чтобы никто их не видел. Упрямое лицо дочери напомнило ей такое же упрямое лицо тети Хестер. Она должна была привести ее в чувство любыми способами.
— Послушай меня, Гвенлиам, — резко произнесла Корделия. — Мне надо доверить тебе одну тайну. Ты должна проявить благоразумие, потому что ты взрослый человек. Я расскажу тебе то, о чем ты никогда никому не расскажешь. Ради Манон и Моргана. И ради себя.
Мимо них прогремел экипаж, где-то свистнул мужчина, а затем послышались голоса и ржание лошадей. Город все еще не спал, даже на Мэйфере. Корделия огляделась вокруг и заговорила тихо и торопливо.
— Ты помнишь, я рассказывала вам о нашей свадьбе…
— О той, которая состоялась в маленькой церкви? Прекрасное, романтическое венчание, на котором присутствовали лишь тетя Хестер и Рилли…
— И кузены, которые, как я узнала позже, прибыли с твоим отцом, не доводясь ему никакими кузенами. А викарий, как выяснилось позже, тоже не был викарием…
— Ты хочешь сказать, что все это было трюком?
— Да, трюком, шуткой. В тот день я отправилась в Лондон. Когда я добралась туда, мне сказали, что никакая я не жена вашего отца. И никогда не была леди Эллис, ваш отец не является моим супругом.
Гвенлиам не могла поверить в то, что слышит. Она в ужасе уставилась на мать.
— Но почему?
— Ты знаешь законы света, Гвенлиам. Ты знаешь ответ на свой вопрос. Твой отец не мог жениться на мне, и мне надо было это понимать. Я была актрисой, а не леди.
— Но мы же были семьей. Он всегда приезжал к нам.
— Да.
— И все это оказалось ложью?
— Мы жили как семья, это правда. Все остальное действительно было ложью. Именно поэтому ты не должна никогда никому рассказывать о том, что узнала от меня. Иначе свадьба Манон не состоится. А Морган не будет наследником.
Установилась тишина. Корделия слышала лишь неровное дыхание дочери.
— Я никогда не была леди Эллис, — твердо сказала она. — Я всегда называлась мисс Престон.
Даже в темноте Корделия заметила, как блеснули удивлением глаза ее дочери.
— Но я уверена, что
— Конечно, я не сомневаюсь в том, что ему ничего не известно. Черт побери, Гвенлиам, ты должна наконец понять! Никто ничего не знает, кроме вашего отца и адвоката, который встретил меня в Лондоне. Твоему отцу гораздо удобнее было бы признать факт неравного брака с той, которой уже нет в живых. Иначе как он мог объяснить появление троих детей? Он любил вас. Я уверена, что любил, в противном случае он бы просто оставил нас всех. Тебе следует помнить о том, что отец хотел сохранить вас для себя и в конце концов сделал так, как лучше. Если бы я могла сейчас переступить порог дома и забрать вас, я бы так и сделала. Но, моя дорогая Гвенни, все изменилось. Нельзя повернуть время вспять. Нельзя отказаться от положения в свете. Ты должна найти свою дорогу. Последствия одного неосмотрительного поступка могут быть ужасными.
Глаза Гвенлиам блестели в темноте.
— Значит, я тоже должна называться мисс Престон, — сказала она, и в эту минуту они услышали, как двери огромного дома распахнулись.
— Гвенлиам! — позвал женский голос, и Корделия тут же его узнала. Это был голос истинной аристократки. Она отвернулась.
— Прошу тебя, приди на венчание, — прошептала ей вслед девушка и направилась по каменным ступеням к дому.
Корделия быстро шагнула в темноту.
Глава четырнадцатая
В ранний час грязного морозного утра Рилли вышла к постоялому двору «Два вепря» и взяла экипаж, приказав извозчику отправляться в Кеннингтон.
Прибыв на Кливер-стрит, она, к своему удивлению, нашла месье Роланда развлекающим двух темнокожих джентльменов. Рилли остановилась у самого порога, вспыхнув от смущения, ведь ей еще никогда не доводилось так близко видеть темнокожих людей, даже в театре. У одного джентльмена на голове был тюрбан, а лицо другого было отмечено глубокими шрамами. Рилли была сбита с толку и уже повернулась к выходу, но месье Роланд как будто вовсе не удивился ее появлению. Вежливо приветствовав ее взглядом, он дал ей понять, что придется подождать, и указал на место у окна. Мужчина с лицом, испещренным странными отметинами, наклонился вперед и монотонным голосом начал декламировать какой-то стих с одним и тем же повторяющимся звуком. Рилли некоторое время слушала их, но затем задремала. Когда она пришла в себя, темнокожие джентльмены как раз уходили, и Рилли услышала, как они прощаются с хозяином у двери.
Месье Роланд вернулся в комнату, вместе с ним в дом ворвался поток холодного воздуха. Рилли невольно поежилась.
— Я так рад вас видеть, Рилли! Вы принесли свою флейту?
Рилли рассмеялась.
— Мы могли бы сыграть вместе, но я не принесла ее с собой.
— У меня несколько флейт, — успокоил ее месье Роланд, — хотя моя техника игры не сравнится с вашей. Идите же сюда, я развел огонь.
— У вас в гостях были очень интересные господа, — застенчиво произнесла она.
Гоголь в воспоминаниях современников
Серия литературных мемуаров
Документальная литература:
критика
рейтинг книги