Гипнотизер
Шрифт:
— Они разделяют мои интересы. Тот, что в тюрбане, владеет искусством левитации: он может оторваться от земли, когда медитирует. А еще он может спать на гвоздях. И ходить по огню. Он из Индии.
— О, мне так жаль, что я пропустила часть вашей беседы. И для меня, и для Корделии это было бы в высшей степени интересно. Не знаю, как я могла заснуть.
Месье Роланд улыбнулся.
— Возможно, вы не случайно погрузились в сон. Тот господин, со шрамами на лице, очень уважаемый человек в своей стране, которая недавно была открыта, — в Новой Зеландии. Он тохунга.
Она была озадачена.
— Вы хотите сказать, что этот человек заставил меня заснуть? — Рилли помолчала. — Мне
— Нет, это не обязательно гипноз. Но природа этих явлений очень похожа. Мы обсуждали различные техники и поняли, что занимаемся одной работой.
— Не гипнозом?
— Ну… Мы пытаемся найти способы избавления от боли.
— Боли, — повторила Рилли. — Я должна поговорить с вами насчет Корделии.
Выслушав всю историю Корделии, месье Роланд какое-то время сидел тихо, склонив голову, словно погруженный в медитацию. Рилли обвела взглядом его комнату: в ней было совсем мало звезд и зеркал. На вешалке она заметила пиджак от его костюма, под ним стояли туфли. Все было очень опрятным, ничто не указывало на ветхость или заброшенность. Она посмотрела на его лицо. Он сидел прямо, в нем чувствовалась сила. Его величавость подчеркивалась благородной сединой волос. Месье Роланд выглядел как старый мудрый иностранный герцог на картинах, которые Рилли иногда рассматривала в художественных галереях, только вот манжеты его рукавов были затерты. Она готова была поддаться охватившему ее благоговению и взять одну из флейт, чтобы сыграть ему.
Наконец месье Роланд сказал:
— Я очень опечален этой историей. Корделия больше не увидит их?
— Она не может видеться с ними ради их же блага. Но она глубоко опечалена. Именно поэтому я пришла к вам. Можете ли вы ей чем-нибудь помочь? Я думаю, — добавила она вдруг, — что ей следует увидеться со своими детьми. Их отняли у нее, а теперь она решила мученически пожертвовать собой и уйти из их жизни.
— Если правда откроется, разразится скандал?
— Конечно, скандала не миновать! Дети родились не в законном браке, а других законнорожденных наследников у герцога Ланнефида нет. Лондон наводнен молодыми людьми, которые появились на свет от многочисленных дядюшек королевы.
— Это действительно была другая эпоха, — язвительно заметил месье Роланд. — Когда я был молод, принц задавал тон в высшем свете, устраивая сумасшедшие вечера в восточном дворце. — Он заметил удивление Рилли. — Однажды меня пригласили туда, но я понял, что должен был выступить для развлечения публики. Больше я там не появлялся.
— Я думаю, что королева Виктория и принц Альберт намерены стереть из памяти следы тех времен, — сказала Рилли. — Они придерживаются очень строгих правил. У нас с Корди есть средства, но мы только притворяемся леди. Нас разоблачили бы в одну секунду. Ради блага детей Корделии мы не можем раскрыть свое инкогнито.
Месье Роланд взглянул на нее.
— Вы несправедливы к себе, Рилли. Для меня вы настоящая леди, — торжественно произнес он, и легкая улыбка тронула его уста.
Рилли была настолько потрясена услышанным комплиментом, что вспыхнула от смущения, но месье Роланд уже поднялся на ноги.
— Пожалуй, я отправлюсь в Блумсбери вместе с вами, — сказал он.
Их встретило все то же серое холодное утро. В свойственной ему старомодной манере, выдававшей истинного кавалера, месье Роланд поклонился Рилли и предложил ей руку. Месье Роланд сразу увидел, что Корделия взволнованна и измучена, за эту ночь она как будто постарела на десять лет. Ее раздирали противоречия: с одной стороны,
— Сядьте здесь со мной, дорогая, — сказал месье Роланд, закрывая ставни и зажигая свечи.
Он вел себя подчеркнуто спокойно и сдержанно.
— Вы должны помочь мне, если хотите получить облегчение. Я не смогу быть вам полезен, моей энергии будет недостаточно. Сегодня нам потребуется ваша сила. Если хотите, чтобы я облегчил ваши страдания, взгляните мне в глаза.
Кивнув Рилли, которая сидела в дальнем углу, он внимательно посмотрел на Корделию, словно желая испытать ее силу, словно призывая присоединиться к нему.
— Я не помогу вам, если натолкнусь на сопротивление, — мягко проговорил он. — Но я уверен, что сумею помочь.
Он увидел ее лицо.
— Моя дорогая, вы не позволяете загипнотизировать себя только потому, что боитесь потерять над собой контроль. Взгляните на это под другим углом. Я освобожу вас во время сеанса, так чтобы вы обрели еще больший контроль над собой.
Месье Роланд заметил, что в ее уставших глазах мелькнула искорка интереса. Она согласилась.
Он продолжал пристально смотреть на нее некоторое время. Корделия хотела отвести взгляд, но снова возвращалась к этому человеку, который, как она знала, желал избавить ее от страданий. Только ощутив, что контролирует ее волю, месье Роланд начал делать легкие пасы над головой Корделии и вдоль ее тела. Его руки двигались вперед и вниз, вперед и вниз. Он делал вдох в такт движениям. Их взгляды словно соединились. Рилли играла на флейте в углу. Наконец Корделия замерла. Мышцы ее лица расслабились, руки свободно опустились, а глаза закрылись.
Месье Роланд сидел рядом. Он перестал делать пасы руками и заговорил с ней едва слышным голосом. Рилли не могла уловить смысл его речей. Ей хотелось остановиться, ей хотелось непременно узнать, что он говорит. Но она играла. Все выглядело необыкновенным: боль на лице Корделии утихала. Рилли знала, что Корделия сама погружала в транс истеричных молодых девиц; она вспомнила девушку в ночной сорочке на лекции в госпитале и то, как она танцевала и пела. Она вспомнила свою мать, которая после сеанса гипноза назвала дочь по имени. Но на этот раз происходило нечто другое. Корделия не пела и не танцевала. Она совершенно не двигалась, а словно прислушивалась к тому, что ей говорил месье Роланд. Он все не умолкал. Рилли сделала глубокий вдох, выбрала любимый отрывок Корделии из Шуберта и снова заиграла, надеясь, что подруга услышит в этой музыке пожелание счастья от Рилли.
И каким-то чудом, когда месье Роланд ушел, мисс Корделия Престон, которая славилась своим благоразумием, унаследованным от старших мисс Престон, снова обрела спокойствие.
— Конечно же, мы пойдем на свадьбу в пятницу, — объявила она Рилли. — Почему мы не можем этого сделать?
Они отправились на Бонд-стрит и купили себе одежду, которую раньше могли себе позволить только для игры на сцене, когда изображали великосветских красавиц. Они набросили на плечи плащи, отороченные мехом. Рилли была похожа на королеву, только постарше, настолько респектабельно она выглядела. Ее шляпка и платье напоминали наряды, запечатленные на черно-белых снимках, которые она любила разглядывать на страницах модных журналов. В день торжества они смешались с группой людей, высыпавших из элегантного экипажа. Они нашли себе удобное место недалеко от прохода, где можно было укрыться от любопытных взоров, но при этом все хорошо видеть. Корделия слышала биение собственного сердца, но старалась сохранять спокойствие.
Гоголь в воспоминаниях современников
Серия литературных мемуаров
Документальная литература:
критика
рейтинг книги