Чтение онлайн

Заниб подключает свой планшет к адаптеру на переборке и нажимает несколько кнопок. Мерцающее трехмерное изображение К.П. появляется в центре комнаты, настолько фотореалистичное, что я почти уверена, что могу протянуть руку и коснуться его слизистой плоти. Это та же технология, которую мы использовали для просмотра "Предначертанной Судьбы", адаптированная для делового использования. Голограмма извивается и скользит в пустом воздухе, имитируя движения паразита в аквариуме, в который Заниб его переселила.

– Жуткое зрелище, - бесстрастно констатирует Хелена.

–

О, я думаю, они прекрасны, - возражает Заниб, приближаясь к голограмме и поглаживая ее.
– Когда-нибудь этот вид назовут в мою честь, знаешь ли.

– Они съедобны?
– спрашивает Хайме.

Заниб рефлекторно прижимает спроецированного К.П. под мышку и прячет его от взгляда Хайме. По-видимому, это интерактивная голограмма. Я видела такие только на детских праздниках. Проекторы в университете очень прагматичны.

– Ты не посмеешь съесть моего маленького детеныша!

Хайме бледно улыбается, и впервые я чувствую, что она действительно заставляет себя казаться приятной. Должно быть, Заниб задела за живое, чтобы пробить стальную броню виламинянки.

– Были времена - много раз - даже при моей жизни, когда мы страдали от голода. Нас даже вынуждали прибегать к...

Она замолкает.

– Каннибализму?
– спрашивает Хелена, скорее заинтригованная, чем встревоженная.

Хайме не отвечает, но я чувствую нервный холодок - Хелена угадала правильно.

– Потребовались огромные усилия и большая часть моей жизни, чтобы обезопасить гидропонные сады и наладить производство достаточного количества пищи даже для нашего небольшого населения. Это, безусловно, самая популярная цель для саботажа зараженных.

– Гидропоника, которую мы видели, была забита продуктами, - говорю я.

Хайме кивает.

– Мое наследие для следующего поколения. Чтобы никто никогда не голодал. Думаю, теперь это уже неважно. Но подумать только, что у нас все это время был этот источник пищи, если бы мы только открыли свои окна и, возможно, свои умы. Многие жизни можно было бы спасти.

– Или потерять, если бы больше людей подверглось воздействию инфекции, - бесстрастно говорит Хелена.

– Ну, я не буду вам врать, наш К.П. полон белка и рыбьего жира, но не думаю, что вам бы сильно повезло с ловлей его сородичей. Мои первоначальные сканы мозга показывают, что они удивительно умны. Мне нужно будет провести гораздо больше исследований, но я думаю, они даже способны решать головоломки, что довольно редко встречается в природе. У меня расставлено одиннадцать других ловушек, и пока это единственный паразит, которого я поймала. И я думаю, что поймала его только потому, что ему было любопытно. Может, вы и смогли бы добыть пару-тройку обедов, но после этого они, скорее всего, держались бы от вас подальше.

– Кто вообще захочет есть космическую миногу?
– спрашивает Тина.

– Когда ты голодаешь, - тихо говорит Хайме, - такие мелочи, как отвращение и мораль, очень быстро улетучиваются. Отчаяние - ужасная, ужасная вещь. Я надеюсь, вы никогда этого не испытаете.

Мы все замолкаем, но неловкость длится недолго. В шлюз стучит Грейс.

20

Кажется, мы все вздрогнули - ну, или почти

все. Насчет Хелены я не уверена - не думаю, что это в ее природе. Проссер и Тампа быстро открывают шлюз, и когда Грейс проходит внутрь, каждая из них щелкает чем-то на своих лучеметах, со звуком, не предвещающим ничего хорошего. Грейс оглядывает их обеих. Я не очень разбираюсь в оружии, но знаю, что лучемет работает одинаково хорошо, щелкает он или нет. Этот щелчок - реликтовое устройство из древних времен. Просто то, что должно быть у каждого оружия, наверное, для устрашения.

– Что они...
– начинает Хайме.

– Прошу прощения, - произносит Хелена тоном, в котором не звучит ни капли извинения, и вклинивается между Хайме и Грейс.
– Что происходит? Что сказали твои люди?

Грейс смотрит на Хайме, которая кивает, разрешая ей продолжать. Она быстро оглядывает каждую из нас по очереди, и я чувствую, как работает расчетливый ум. Возможно, она оценивает, сможет ли пробиться через нас или насколько трудно будет добраться до "Предначертанной Судьбы" раньше нас, что-то в этом роде. Какова бы ни была оценка Грейс, ее поведение не меняется.

– Пришлось много что обсудить, - говорит Грейс, - но в итоге никто не хочет оставаться. Или быть брошенным. Они согласны.

– Отлично, - говорит Тина.
– Можем мы начать приводить их в лазарет? Мне предстоит много работы - нужно осмотреть каждую из ваших людей.

– Разве директор не сказала привлечь колонистов к работе?

Это была Хелена.

– Я никого не допущу к работе, пока они не получат чистое заключение о состоянии здоровья, - отвечает Тина, - пока что это относится только к ней.

Тина тычет большим пальцем в сторону Хайме.

– Приведите всех сюда, - говорит Хелена Грейс. Она поворачивается к своей команде.
– Вы двое закрепитесь в лазарете, понятно?

– Все ясно, - бормочут Тампа и Проссер с полным отсутствием энтузиазма.

– А вы трое идете со мной начинать работу, - говорит она, указывая по очереди на меня, Заниб и Хайме.

* * *

– Это что?
– спрашивает Заниб у пустой комнаты.

Я в третий раз перепроверяю свой перечень, прежде чем выстрелить из краскопульта в то, что, по моему мнению, является примитивной малосветовой коммуникационной системой. Это устройство (по крайней мере частично) ответственно за то, что Хайме и ее предки так долго были изолированы на Виламине. Как передатчик оно бесполезно, но как исторический реликт бухгалтеры сочли его ценным.

Выполнив свой долг (и выпустив красящий шарик), я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на то, о чем говорит Заниб. Она стоит перед тремя металлическими плитами, по-видимому, взятыми из других частей модуля и сваренными вместе, чтобы получился своего рода стол с двумя опорами. Хайме краснеет и не собирается отвечать. Ее кожа настолько бледна, что она становится оттенка красного, которого я никогда не видела у человека. Я смотрю на Хелену, которая стоит у выхода, оружие наготове, по-видимому, совершенно не заинтересованная в спасательной операции и озабоченная только безопасностью.