Где ты?
Шрифт:
Теперь ее с позором отправляют домой. Страшно даже представить, что с ней сделает отец. Обещал выгнать на улицу в чем мать родила. Воображение живо нарисовало картинку такого позора: она, самая красивая девушка в Иорне, принцесса — и такая ужасная расправа над ней. Ну, уж нет, она не вернется домой.
Осторожно выглянув из-за шторы крытого экипажа, она тайком оглядела сопровождающий ее отряд. Десяток всадников в форме дворцовых гвардейцев Елора, все вооружены до макушек, и с ними безоружный Рысь в беленьком костюмчике. Спина прямая, словно палка, точеные черты лица сложены в хмурую
Нет, пока этот треклятый Рысь ее сопровождает, ей не сбежать. Но на границе у нее есть шанс, своих людей обдурить всяко проще. Да им и в голову не придет, что она, нежный дворцовый цветочек, способна сбежать. А Атилоя готова была на все, лишь бы не попасть в руки суровому отцу.
***
Эилин была вне себя от ярости, даже побила Правую, чтобы выпустить пар, но не помогло. Глупая фрейлина теперь сидела на полу, зажавшись в угол, прятала рукой синяк на скуле и скулила, чем раздражала принцессу еще больше.
— Замолчи! — рявкнула она, замахнувшись.
— Ваше Высочество, прошу Вас! Не надо! — в ноги бросилась Левая.
Эилин едва не споткнулась об нее. Появилось острое желание проучить и Левую, но ей нужна была хоть одна прилично выглядящая фрейлина. Поэтому, просто несильно пнув ее в бок ногой, чтобы убралась с дороги, она схватила Правую за волосы и прошипела ей в лицо:
— Прекрати выть! Ты действуешь мне на нервы!
От неслабой пощечины голова девушки мотнулась в сторону, с разбитой губы закапала кровь, безнадежно пачкая ворот светлого платья.
— Почему я взяла в помощницы таких тупиц?! — она от души пнула свою жертву по ребрам.
— Простите… — сквозь слезы проблеяла Правая.
— «Простите…» — передразнила ее Эйли — Если бы не Рысь, у этой дуры все получилось бы! А теперь мне придется действовать самой! Что за жизнь? Ни на кого нельзя положиться. Ты! — она повернулась к Левой — Живо раздобудь нам платья каких-нибудь горничных и плащи подешевле!
Но, что-то ни у кого из прислуги она не видела рыжих волос, будто этот цвет является в Елоре редким. Недолго думая, принцесса Торхада взяла с низенького чайного столика маленький кинжал для резки фруктов и, склонившись над фрейлиной, принялась срезать белокурые пряди волос. Бедняжка плакала, но уже не сопротивлялась.
***
Духота летней ночи была настолько невыносимой, что он распахнул все имеющиеся в его покоях окна. Полная, желтая словно сыр, луна висела довольно низко, ее света вполне хватало, чтобы не натыкаться на мебель в темноте. Но все же он зажег свечу, просматривая старые книги и свитки, взятые из хранилища рода Аоддион. Многие из них были написаны на других языках или же старым наречием, но он справлялся, кропотливо выкраивая из них нужные знания. Вернувшись во дворец, он решил плотно заняться обучением.
От свитков его оторвал «замогильный» вой, больше походившей на крик какой-то ненормальной. Пламя единственной свечи робко затрепетало, закоптило и погасло. Вдобавок, до ушей донесся звук, очень
— Перестаньте! Дикиор вам что, жалование назначил за подобные фокусы?
— Мне что, уже и пошутить нельзя? — оскорбилась до глубины души леди в бирюзовом, вылезая из его шкафа — Ты просил меня зайти, и вот, я тут.
Она плюхнулась на его кровать, едва не провалившись насквозь, глупо хихикнула и, как-то разом посерьезнев, сказала:
— Знаешь, в тот раз, ну, когда я увидела в зеркале этого, который не ты, я упала в обморок.
— Знаю. — Рысь позабавили ее путаные объяснения.
— Так вот, пока я была в обмороке, мне привиделся такой странный сон! И не надо мне говорить, что мертвые не спят, я это знаю. Но мне, и правда, пригрезилось нечто!
— Что именно? — заинтересовался Рысь — Может быть, это ваши воспоминания?
— Вряд ли. — дама скептически скривила личико — Мне снился молодой человек необычной внешности, вот как ты. У него тоже были такие вот острые и вытянутые черты лица, белые волосы, не светлые, как у тебя, а вообще белые, как снег, и глаза цвета морской волны.
Яур в ту же минуту полез под стол, отодвинул шкаф и вытащил из тайника старый свиток.
— Этот? — он показал ей портрет.
— Да, он. — она непонимающе похлопала глазами — Он рисовал что-то, как художник, но только одной кистью. Не правда ли, странно? У художников обычно целые наборы кистей.
— А вы знаете, кто это?
Леди отрицательно покачала головой, и Яур продолжил:
— Это Ирик. Один из последних магов. Он жил во дворце с тремя поколениями Аоддионов и умер от стрелы незадолго до разрушения дворца.
— Ничего себе! Откуда я могла знать его? Он тоже призрак?
— Вряд ли. Что еще вы видели?
— Девушку, очень красивую: вишневые волосы и удивительного оттенка глаза — пурпурные. Я, вроде, даже говорила с ней о чем-то. Она отдала мне резную деревянную шкатулку, обитую серебром. Довольно крупная вещица, должна сказать…
— Значит, Ноэль, воспитанница Ирика, что-то вам отдала. Куда вы это что-то дели?
— Не знаю. — дама легкомысленным жестом поправила белокурый локон — Это же сон, Яур, просто сон. Я так давно не видела снов!
— Хорошо. — не стал допытываться Рысь — Что еще было в том сне?
— Ты! Представляешь? Я видела тебя.
— Откуда?!
— Сказала же, это просто сон! Слышала я, как дамы между собой обсуждают свои сны, и думала, ну чушь же им снится! А теперь вот самой такая же чушь пригрезилась. Ну, так вот, я видела тебя, только ты там был не такой, каким я тебя знаю.
— И какой я был?
— Ох… — она помолчала немного, собираясь с мыслями — Не обижайся только. Страшный. Такой страшный, что я даже во сне, и будучи призраком, чуть не оконфузилась. Ты шел по коридорам тихой спокойной поступью, а люди от тебя прятались, все, даже стража и гвардейцы. А ты шел и так мило улыбался, словно вернулся домой после долгих странствий. А глаза у тебя были такие жуткие, в них словно сам моу* отражался. Эта девушка с пурпурными глазами бежала от тебя, как от мора, а ты медленно, словно игрался, шел за ней.