Чтение онлайн

Настроение было неважным, и Аорет решила его приподнять, замурлыкав под нос какую-то незатейливую песенку, когда чья-то рука запечатала ей рот. Не успела она даже взбрыкнуть толком, как вторая рука обвила ее за талию, и она оказалась в маленькой неприметной снаружи кладовой среди ведер и швабр. Сердце бешено заколотилось от испуга, мысли заметались в голове.

«Спокойно, Аорет! Так, я в кладовой. Похититель неизвестен, но руки совершенно точно мужские: крупные, рельефные и сильные. Итак, кто мог меня похитить во дворце среди белого дня?» Но было в этих руках что-то странное: от них не исходило чувство опасности,

да и держали они ее очень уж бережно, словно фарфоровую. Обнаружив это, она расслабилась.

— Уже не страшно? — произнес над ее головой такой знакомый голос. Этот голос она узнала бы и среди миллиона голосов.

Осознав, что он так непозволительно близко прижал ее к себе, она попыталась вывернуться из его хватки, но ее не пустили. От стыда краска бросилась в лицо.

— Аорет, выходи за меня. Я серьезно. Это не шутка, не розыгрыш и не что-то еще, что ты себе можешь выдумать. Я влюбился в тебя еще в тот день, когда ты упала с дерева мне на руки. В тот же день ты сказала, что Эгирон — пустоголовый, ветреный, и не интересен тебе, но не знала, что он — это я. Тогда я решил быть просто Эри, чтобы ты лучше меня узнала и изменила свое мнение. Я так надеялся, что ты изменишь свое мнение! И я собирался сам тебе рассказать, не хотел, чтобы ты узнала от кого-то другого. Но все вышло, как вышло. Прости меня. Я, правда, люблю тебя.

Аорет, застыв, слушала его голос, в глазах щипало от слез, и что-то болезненно сжималось в груди. Хотелось уже просто повернуться и обнять его. Но, как только Эгирон опустил руки, сама не зная зачем, она сказала ему каким-то не своим, ломким и мертвым голосом:

— Меня, как и остальных девушек, отцы прислали сюда, как товар. Принц Елора может выбрать любую, и у нее не будет права на отказ, потому, что она не вольна выбирать сама. Если отец прислал, значит, он уже заранее согласен. Ты можешь не спрашивать меня. У меня НЕТ выбора.

— А я ХОЧУ спросить тебя. Ты выйдешь за меня?

— Я же сказала, что у меня нет выбора! — взвилась Аорет и, резко обернувшись к нему, встретилась взглядом с умоляющими синими глазами. Такая нежность и печаль светились в этих глазах, что в горле моментально встал ком.

— У тебя он есть. Я никогда, слышишь, никогда не лишу тебя выбора. Потому, что люблю всем сердцем.

И Аорет поверила. Кажется, она плакала, как маленькая девочка, обнимая его. Кажется, он шептал ей какие-то глупости, успокаивая, и вытирал пальцами ее мокрые щеки. Кажется, потом она истерически хихикала от облегчения, будто освободилась от тяжелой ноши, и чувствовала себя такой воздушно легкой. Кажется, он поцеловал ее. Нет, он совершенно точно ее поцеловал.

В тесной каморке среди ведер и швабр состоялось великое примирение, а заодно и королевская помолвка.

— Аорет, ты выйдешь за меня?

— Да…

***

— Куда на этот раз собрался? — леди в бирюзовом сидела на его столе и болтала ногами в воздухе, как ребенок.

— Сопроводить принцессу Иорна из страны. Она призналась, дала показания, но на Эилин, как соучастницу, у нас ничего нет. Впрочем, Эгирон скоро объявит о помолвке и гостям придется разъехаться. — Яур недовольно оглядел свою форму одежды: все белое, будто Дикиор собирался превратить его в дворцовое привидение, и в обтяжку.

Сам король назвал это словом «элегантно», а Рысь бы это безобразие окрестил словом

«неудобно». Но, как известно, привыкнуть можно ко всему. Тяжело вздохнув, он все же натянул узкие штаны, шнурованные сапоги с тонкой подошвой и приталенный камзол с вышитой золотыми нитями короной на вороте, символ не последнего человека при правителе, поверх тонкой рубашки. Отросшую гриву заплел в сложную косу, точно такую, какую плела ему Сирина. Стричь волосы оказалось бесполезным занятием — за ночь они отрастали снова.

— Тебе идет. И незачем так кривиться! Ты теперь королевский советник и маг, так что, изволь привыкнуть прикрывать пузо. — фыркнула мертвая дама.

— Послушайте, леди, загляните ко мне, когда я вернусь. Хочу вам рассказать кое-что, но времени вечно не хватает.

— Ох, я уже заинтригована! Конечно, загляну. Мне же не трудно.

Яур уже собирался покидать свои покои, но, бросив беглый взгляд в зеркало, остолбенел. В большом, во весь рост, зеркале, отражался его точный двойник, но одежда на нем была другая! Темно-красный охотничий костюм идеально охватывал поджарую тонкую фигуру, прямые светлые волосы собраны в высокий конский хвост, у бедра, пристегнутая на ремне, висела рукоять хлыста.

Рысь шокировано уставился на свои белые сапоги, рука мгновенно нашарила пристегнутую к бедру, как оружие, флейту.

«Юнэми» — отчетливо прозвучал в голове знакомый голос, так похожий на его собственный.

Двойник в зеркале улыбался, Яур видел его хищный прикус, такой же, как у него самого. Попятившись, Рысь задел бедром столик, на котором застыла памятником леди-призрак, и едва не упал, в последний момент удержав равновесие. Он мог поклясться, что это не его отражение, и за стеклом зеркала была не его комната. А этот парень не повторял его движений, он стоял, спокойно улыбаясь, и наблюдал за ним из зеркальной глубины.

— Боги! — прошептала дрожащая от ужаса леди — Кто это? Вы же на одно лицо с ним, даже родинка под глазом… Ох!

Яур даже представить себе не мог, что призраки вот так запросто заваливаются в обморок. Насквозь. Через стол и пол.

«У тебя очаровательная мертвая подружка»

Рот двойника не открывался, тем не менее, он говорил. Прямо в голове Рыси.

— Кто ты такой?

«Узнаешь. Ты забыл меня, но скоро вспомнишь. Я заставлю тебя вспомнить, Юнэми»

Он исчез так же неожиданно, как появился. Вот был, и в следующий миг Яур увидел свое настоящее отражение: глаза-плошки, побледневшее лицо и белый костюм.

Колени дрожали так, что Рыси пришлось опуститься на пол. Кто это такой? И почему он зовет его Юнэми?

Из первой красавицы Иорна Атилоя превратилась в жалкое дрожащее существо с мертвенно бледным лицом и темными кругами под глазами. И зачем она послушала эту рыжую ведьму? Нужно было сосредоточиться на охмурении бледненького и болезненного Деора, раз уж с Эгироном не получилось. Была бы королевой Даолии, а не изгнанницей, как сейчас. Сама виновата, что пожадничала. Но виновата в меньшей степени, чем предательница Эилин, или же этот ужасный королевский прихвостень Яур, носящий сейчас золотую корону на вороте белоснежного камзола, чтоб ему этой короной подавиться. Как узнал? Если бы не он, у нее все бы получилось. Корона Елора была так близко…