Чтение онлайн

Это были первые с поступления каникулы, что я полностью провела дома, и самые тяжелые в моей жизни. Бабушка требовала постоянного ухода, и мама бросила работу. Я помогала по мере сил и видела, как быстро тают ее скромные сбережения, понимая, что нужно искать какой-то выход.

Скрепя сердце, я убеждалась, что он только один: перевестись на заочное и устроиться на работу. А так как моя помощь была необходима здесь, то предстоит попрощаться еще и со столицей.

Почти все лето Виталик провел со мной. Он снял квартиру неподалеку, и в свободное от помощи маме и поисков работы

время я спешила к нему, чтобы провести его вместе.

Я поделилась с ним своими планами, а он, внимательно выслушав, сказал, что я мыслю однобоко, и есть еще множество других решений.

— Например, каких? — Спросила я.

— Например, продолжить обучение.

— Ты не понимаешь, маме не на что будет жить.

— Но почему ты должна взваливать это на свои плечи? — Странный вопрос, мою голову он не посещал.

— Потому что это моя семья? — Задала я ему ответный.

Тогда он предложил нанять для бабушки сиделку, или присылать маме определенную ежемесячную сумму. Только принять этого я не смогла. Потому что это были не его личные деньги, а его семьи. И не было никаких гарантий, что у его предложения в один прекрасный момент не истечет срок действия.

В столицу мы ехали в тяжелых чувствах. Потому что я должна была решить вопрос с документами и выписаться из общаги, обрекая нас на расстояние и время вдали друг от друга.

На следующей сессии мы встретились снова, и радость была невообразимой. Мы ходили везде, как приклеенные, держась за ручку, словно в детском саду. И мой новый отъезд воспринимался очень болезненно, до совместных слез, которые не стыдно было не прятать, и его бега по перрону за вагоном уходящего поезда, в котором сидела я. Но в городе меня ждала работа, которую нельзя было потерять.

Очередного учебного периода я не могла дождаться, и отправилась в столицу раньше срока, решив устроить Виталику сюрприз. В нетерпеливом предвкушении встречи я пробралась в его комнату и стала ждать. Только, как оказалось, сюрприз ждал меня. И приятным вовсе не был.

Я сидела в полумраке, представляя, как он обрадуется нашей встрече, когда отворилась дверь, являя в полоске света моего Виталика в обнимку с какой-то белобрысой девицей. Она, прямо с порога повиснув на нем, попросила не включать свет, и полезла к нему с поцелуями. А он был совершенно не против, активно шаря руками по ее телу.

Решив, что видела достаточно, я выразительно прокашлялась, а они, отпрыгнув друг от друга, наконец-то щелкнули выключателем.

Наши глаза встретились, и я поняла, что не могу встать с этого проклятого стула, не могу пошевелиться, не то, что достойно продефилировать мимо них. Я приросла к своему месту, не отрывая глаз от уже не своего Виталика, и сотни раз мысленно спрашивала: «Почему???»

— Витас, кто это? — Растягивая слова протянула крашеная блондинка.

Что? «Витас»? Я не ослышалась? Только состояние шока позволило мне не фыркнуть и не засмеяться.

— Это моя невеста, — с небольшими паузами, твердо печатая слова, ответил Виталик, не отводя от меня глаз.

Невеста? Серьезно? Когда я успела ею стать? В какой театр абсурда попала?

— А я тогда кто? — Возмутилась эта кукла, хотя возмущаться

по логике вещей положено было мне.

Все так же глядя на меня, он выплюнул:

— А ты — моя блядь…

Похоже, такого оборота она не ожидала. Да что там, его не ожидала даже я. Непривычно было слышать из уст Виталика мат, когда до этого в моем присутствии он ни разу не произнес ни единого грубого слова.

Наверное, нужно было вставать и уходить, но ноги были будто ватные, и совершенно мне не подчинялись.

Та девушка не выдержала первой. Отвесив ему пощечину, она пулей вылетела за дверь. А я, застыв как сфинкс перед пирамидой, не могла пошевелить ни единой конечностью.

Виталик медленно подошел ко мне. Опустился на колени, и, обняв за талию, устроил голову на моих ногах.

— Прости, — хрипло прошептал он. — Я виноват. Прости меня!

Но я сидела истуканом, не в силах ни двигаться, ни разговаривать. А когда он вышел за водой, чтобы привести меня в чувство, кое-как выбралась из комнаты, словила такси и уехала в первую попавшуюся гостиницу. Я не хотела, чтобы он меня искал, чтобы что-то объяснял, убеждал.

Тогда я в первый раз не хотела жить.

На следующий день, переговорив по телефону с куратором, я уехала, выпросив разрешение закрыть все «хвосты» позже, надеясь, что к тому времени соберу себя в кучу, а Виталик уже выпустится из института, и мы больше не пересечемся.

Но мы пересеклись, еще как! В Москве, после сдачи всех задолженностей, я шла в квартиру ДусяВани, которую они к тому времени снимали, и где я теперь останавливалась.

Я знала, что Ваня в пух и прах разругался с Виталиком, и, по слухам, даже набил ему морду, но подробностей Дуся мне и не сообщала, поскольку и сама перестала с ним контактировать. Предполагая, что, скорее всего, весь сыр-бор из-за нашего разрыва, поднимать эту тему не хотела.

Я шла по бульвару, рассматривая окружающий мир, и не заметила, откуда мне навстречу вынырнула эта парочка, — мой Виталик и та девица из общаги.

Глаза в глаза. Радость. Сумасшедший вихрь счастья от встречи, от того, что вижу его, уносится прочь, когда я опускаю взгляд ниже, на их сцепленные руки. А, подняв глаза вверх, натыкаюсь на пронзительно виноватый взгляд побитой собаки, который прошибает меня до основания. Потому что нельзя так смотреть. И сыграть нельзя, столько там всего понамешано! Одним только взглядом он как будто исповедывался мне во всех грехах, каялся и молил отпущения. Но мы уже разминулись, продолжая идти каждый своей дорогой.

Вечером я рассказала об этом за столом ДусяВане, озвучив свой главный вопрос:

— Одного понять не могу — его взгляда…

На что Иван, чертыхнувшись, вышел из кухни, а Дуся задала встречный вопрос:

— А колечко ты у той девушки на пальце не заметила?

— Нет. Какое колечко? — Спросила тогда, уже догадываясь, но еще на что-то надеясь.

— Это жена его, Лер. Ирина.

И тогда мне не захотелось жить во второй раз.

Потому что все мои надежды рухнули. На то, что он тогда сказал правду, и она для него ничего не значила. На то, что она была ошибкой. На то, что между нами еще что-то возможно…