Чтение онлайн

Да, похоже, сегодняшний день определенно впишется в историю моей жизни как поворотный. Вон, сколько мыслей отправлено на пересмотр!

— Лёнь, — обратилась я к нему, подходя к дивану и присаживаясь рядом.

— М-м-м — промурчал он, даже не повернув головы в мою сторону. — Видимо, настроение было паршивое. И этим он тоже всегда удивлял меня: то ласковый и милый, то холодный, как неприступный айсберг.

— Я была у врача сегодня.

— Я в курсе, — все так же односложно ответил он, заставляя меня стиснуть зубы. Он молчал, явно ожидая от меня продолжения. Ну да, ведь я же обычно

все рассказывала сама: что случилось, что купила, куда ходила. Но сейчас мне не хотелось перед ним отчитываться, ведь муж, знающий, по какой причине его жена пошла в клинику, спросил бы ее о результате визита либо по телефону, сразу после приема, либо едва переступив порог.

Что ж, раз ему не интересно, решаю сразу поставить перед фактом:

— Я уезжаю завтра…

— Куда это? — Насмешливо спросил он, приподняв бровь. Этот жест всегда действовал на меня безотказно: залюбовавшись его совершенным лицом, я иногда могла потерять нить разговора и согласиться со всем, что он скажет. Но не сегодня. Мой красавец-муж уже не действовал на меня как удав на кролика.

— В Москву. Мне нужна дополнительная консультация специалиста.

Леонид некоторое время молчал, всматриваясь в мое лицо. Не знаю, что уж он хотел там отыскать, но последующие его слова повергли в шок:

— Мы не можем себе этого позволить.

Он так и не услышал историю моего визита к доктору, не спросил, для чего нужна новая консультация, и почему именно в столице. Он переживал только за свои деньги!

Зарабатывал мой муж очень прилично, поскольку ни я, ни дети, ни в чем не нуждались. Но при этом жили мы весьма скромно, ведь я экономно вела хозяйство, не допуская излишних трат. Я догадывалась, что большая часть доходов Леонида откладывается, и на самом деле он мог позволить себе очень и очень многое, если б захотел.

— Евдокия прислала мне билет, и тебе не нужно ничего позволять, — успокоила я его, вспоминая, сколько денег сейчас хранится на моей карте.

После свадьбы Леонид настоял на том, чтобы я бросила работу и посвятила себя семье. Росли дети, требуя пристального ежеминутного внимания, и я согласилась. Он был единственным кормильцем и добытчиком, но уже с первых месяцев совместной жизни меня удивили некоторые вещи.

Например, мне еженедельно выдавалась на расходы определенная сумма, о трате которой я должна была отчитаться перед ним. Если я не укладывалась, он добавлял, но смотрел отчеты более пристально, выговаривая мне, что те или иные покупки были напрасными.

Сначала меня это очень напрягало, более того, я видела в этом нечто для себя унизительное, но потом привыкла, списав на его педантичность. Но годы шли, дети взрослели, а я все больше хотела иметь собственные средства, которые смогу потратить, куда и как пожелаю, без отчета о каждой паре колготок или бутылке шампуня.

Два года назад Миша помог найти удаленную работу — вести управленческий учет небольшой компании, составлять для нее аналитические справки, таблицы, отчеты. Все по моей специальности, ничего сложного, да еще и находясь дома. Также он помог мне открыть электронный счет и получить по почте пластиковую карту. О, с каким наслаждением я спускала в обществе детей свою первую зарплату, радуясь,

что не напрасно караулила у подъезда почтальона несколько дней подряд!!!

Потом та компания привела еще одного клиента, и теперь я имела пускай небольшой, но стабильный заработок, который оседал на моей пластиковой карте, о которой я «забыла» сказать мужу.

— Так бы и сказала, что со своей подружкой хочешь встретиться, — пробормотал Леонид, и снова уставился в экран телевизора.

До сегодняшнего дня я бы обязательно обняла его, уверила, что это не так, и что мне нужно уехать действительно по делу. Убедила бы его в необходимости этого шага. Наверное, я бы к нему приласкалась, сказав, что уезжать от него мне совсем не хочется. А сейчас (даже странно!) я этого делать не желала. Да еще и взяла обида из-за его странной реакции на происходящее, хотя за годы совместного проживания я уже научилась ровно воспринимать перекосы в его настроении.

Что я ожидала от него? Не знаю. Может быть участия? Человеческого тепла? Сочувствия? Того, что он предложит помощь? Найдет выход из положения?

И сама не знаю, чего. Потому что мой муж по сей день был для меня непредсказуем. Потому что его настроение было для меня тайной за семью печатями.

Он мог быть милым и заботливым, а потом игнорировать меня по несколько дней. Романтический вечер и страстная ночь могли перетечь в день, расцвеченный вспышками его раздражительности. Он мог замечать все вокруг, расспрашивая в деталях, как я провела день, а потом неделями не проявлять к этой теме никакого интереса.

Сначала от таких эмоциональных качелей захватывало дух, побуждая желание покопаться в себе, понять, что послужило толчком к этим переменам. Не находя ответов, я интересовалась ими у него, еще более усугубляя ситуацию.

Лёня твердил, что мне показалось, что я себя накручиваю на ровном месте, что у меня ПМС, и нужно больше отдыхать, не заморачивая голову ерундой.

С течением времени я научилась не принимать на свой счет странные проявления его характера. Так и прошли наши годы, словно под контрастным душем, что, несомненно, очень закалило меня.

Сегодня у Лёни был один из дней спокойного периода с характерной обратной связью, похожей на безразличие. Именно поэтому мне совершенно не хотелось анализировать наш разговор.

Мне было серо и пусто. Даже тот факт, что Леониду свои деньги важнее моего здоровья, задел лишь самую малость.

Что бы изменили мои душевные терзания? В нем — ничего. А я сегодня и так достаточно перенервничала, и мысленно была уже там, со своими друзьями, которые, как оказалось, были мне намного ближе законного мужа, в браке с которым я провела целых 16 лет!

ГЛАВА 2

Москва встретила меня легким дождиком и огромным букетом мелких хризантем, похожих на ромашки с зеленой серединкой. А еще медвежьими Ванькиными объятиями и кружением меня, поджавшую ноги, прямо посреди зала прибытия.

Чмокнув в щеку, этот двухметровый шкаф в темно-сером костюме от Canali хорошо знакомым мне жестом убирает с глаз непослушную пепельно-русую прядь, и, прищурив глаза цвета некрепкого кофе, выносит вердикт:

— Хороша, чертовка!

На что я сквозь улыбку возмущаюсь: