Чтение онлайн

Не желая становиться безликой единицей в процентных соотношениях, выводимых врачом ради научного интереса, я вела здоровый образ жизни, вовремя обследовалась и принимала рекомендованные препараты. Но, как оказалось, этого было недостаточно. Иначе почему тогда в один прекрасный момент жизнь в образе моего доктора, ухмыляясь безумным оскалом, все же скрипуче проскрежетала на ухо: «добро пожаловать на карусель»?

Она решила сыграть со мной в игру, создав ситуацию, из которой я могла выйти множеством способов. Ну, или не выйти. Ведь карусель может и закружить до потери пульса, и сбросить с высоты в пыль,

если не удержишься при крутом вираже, вверх тормашками.

Вот так в один миг мое существование разделилось на «до» и «после». Все, что было до сегодняшнего дня, вмиг обесценилось, показавшись мелким и неважным. А «после» было закрыто плотной пеленой неизвестности, и пробьюсь ли я за нее, было тем еще вопросом.

Именно эта неизвестность пугала сильнее всего. Даже сильнее опасности проиграть в борьбе с болезнью.

Все эти мысли, накладываясь друг на друга, варили в голове вязкую кашу. Я шагала по тротуару, не понимая, куда иду и зачем. А в виски набатом били молоточки, отсчитывая последние минуты моей прежде спокойной жизни.

Да уж, кому-то сверху было явно скучно смотреть на мое размеренное существование, — тихая семейная жизнь, муж, дети. И зачем-то нужно было все усложнить, ударив по лицу наотмашь, требуя раскрыть глаза и, наконец, проснуться. Но тогда я еще не понимала этого.

Понимала лишь одно, — что не сдамся, и буду держать удар, без страховки шагая в этот навязанный жизнью долбанный аттракцион.

ГЛАВА 1

Домой, как ни странно, не хотелось. Ноги принесли меня в какую-то кофейню, где я, усевшись за столиком у витрины, заказала чашку мокко с высокой шапкой взбитых сливок. Руки же в это время сами потянулись к телефону и набрали номер единственного человека, голос которого сейчас хотелось слышать.

— Да, дорогая? — Бодрячок с той стороны пространства создавал иллюзию присутствия, хотя я прекрасно знала, что на самом деле нас разделяли тысячи километров.

— Дусечка, у меня проблемы, — огорошила ее без приветствия и вступлений.

Я знала, что она могла быть жутко занята, но не хотела разрывать звонок для повторной попытки. Хорошо помня пословицу о том, что горе — не калач, пополам не разломишь, сейчас, в этот самый момент времени, переживала ее полнейший крах, потому что, деля свою беду пополам, я проговаривала ее вслух, признавала, принимала.

На той стороне трубки молчали. Потом я расслышала тяжелый вздох, и ее хорошо поставленный голос приказал успокоиться. Собственно, к этому времени я уже была спокойна как слон, но она, моя извечная соседка, одноклассница и подружка, а в одном флаконе и наимудрейшая женщина на планете, знала меня как никто.

Дуся будто не просто чувствовала, а видела собственными глазами, как под основательно возведенную стену моего внешнего спокойствия с нечеловеческой скоростью лезут корни страха, кроша и разрушая ее бетонное основание.

Я бы все поняла, сбрось она вызов, или положи трубку сразу же после моего сообщения. Работа в МИДе не предполагала отвлечение на личные звонки. Но, как я узнала позже, тогда она, прервав какое-то важное совещание ради минутного разговора со мной, сумела найти такие правильные и такие нужные мне слова.

Благодаря им, туман в голове благополучно рассеялся, а я, выйдя из кафе, подставила лицо теплому ветру, дав себе зарок

не раскисать и не сдаваться без боя.

Домой совершенно не тянуло. Без детей там было пусто, но я, обычно хорошо переносящая одиночество, именно сейчас не хотела оставаться одна. Поэтому долго бродила по парку, присматриваясь к зелени травы, прислушиваясь к сиплой трескотне каких-то птиц, жадно вдыхая воздух.

В мозгах пульсировал проблесковый маячок красного цвета, а сопровождавший его звуковой сигнал кричал о том, что моя жизнь может закончиться очень скоро. Но ведь этого нет в планах ни у одного из нас — закончить земной путь в тридцать семь — не так ли?

Я осознавала, конечно, что рано или поздно каждый человек умрет. Так запрограммирован естественный процесс бытия. Но применительно к себе никогда не отмеряла года.

Сколько бы я хотела прожить? Семьдесят? Восемьдесят? Девяносто лет? Никогда не думала об этом. И вроде бы не страшно было поменять один мир на другой, да только теперь, при переходе от теории к практике, до странности сильно хотелось задержаться, ведь, оказывается, я столько всего не успела!

Какие глупые мысли в тот момент лезли мне в голову: я сожалела о том, что так и не научилась гонять на байке, не прошла по извилистым улочкам Праги, не смогла реализовать себя в профессии, так и не успела родить. Неужели мои тридцать семь лет пролетели никчемно?

Ну уж нет! Никчемной я свою жизнь назвать никак не могла: я вырастила двух прекрасных, пусть не биологически, но моих детей!

Я бесцельно бродила, стараясь выветрить из головы так некстати прилетавшие мысли и обрести прежнюю невозмутимость, после того как моя устоявшаяся жизнь стремительно теряла ясность очертаний. Как весь мир теряет очертания в наступающих сумерках, моем самом нелюбимом времени в сутках. Когда это уже не день, но еще и не ночь, а какое-то серое вязкое марево, в котором я отчетливо не вижу лиц прохожих и дорогу под ногами. У меня плохое зрение, но даже в линзах или очках в серой сгущающейся полутьме чувствую себя неуверенно. А сегодня именно в это время возвращаюсь домой. И именно в таком состоянии находится моя душа — в мутных осенних потемках.

Открываю ключом дверь и вхожу в полумрак просторной квартиры. Семь вечера, но она все еще пуста. Дети уже две недели как стали студентами престижных вузов, учатся и живут в столице. Муж как обычно пропадает на работе и вернется не раньше, чем через час.

Привыкнуть к отсутствию детей все еще непросто после того, как мы прожили под одной крышей столько лет. Да и им тоже, наверное, не так легко разлучаться, ведь они — двойняшки. Но сын выбрал международный менеджмент и теперь учится в институте бизнеса, а дочь поступила на факультет дизайна в институт современного искусства.

К отсутствию мужа я, напротив, давно уже привыкла. Потому что это было естественным состоянием нашей семьи — его безусловная и неограниченная преданность работе. И я смирилась. Только вот приняла ли?

Прошлепала босыми ногами по паркету в сторону детской и нажала кнопочку включения ноутбука. В скайп сразу же постучала Марина, поделившись последними новостями. Следом за ней отметился и Михаил.

Мишка и Маришка — так я называю детей — были первым радостным пятном в сегодняшнем дне. А потом меня набрала Дуся.