Чтение онлайн

Я нахожу только парацетамол, к тому времени заваренный чай уже остывает до приемлемой температуры и я думаю, что его можно охарактеризовать, как тёплый.

Поднимаюсь наверх, держа кружку «замужем за Кагеямой» в одной руке и какую-то кастрюлю с прохладной водой и полотенцем в ней в другой. Таблетки я распихал по карманам.

Пока я суетливо пытался хоть как-то облегчить страдания бандитки до дома доехала скорая, которая вначале померила девушке температуру и сделала какой-то укол, из-за которого мне пришлось отвернуться и не глазеть на чудесную попу моей девушки, потому что выздоровевшая Нора бы

убила меня.

Спустя наверное часа два и сотню звонков ото всех, Элеонора начала потихоньку приходить в себя.

Глаза у неё были покрасневшие, как из-за аллергии, около носа была такая же красная кожа.

— Я слишком красивая или слишком плохо выгляжу, что ты не перестаёшь пялиться на меня?

Она приняла сидячее положение и попыталась подложить подушку себе под спину, но я опередил её. Аккуратно придерживая Нору за поясницу, поднял подушку. Она была всё ещё ужасно горячей, а мне хотелось к ней прикоснуться.

Я провёл рукой вверх-вниз до лопаток и обратно, прикоснувшись своим лбом к её. Температуру я бы так не ощутил, потому что у нас был слишком сильный контраст кожи. Моя была ледяной от волнения. Сюда бы отлично вписалось «кровь в жилах застыла». Кожа бандитки же была температурой, как лава. Хотя бы обычно всё было наоборот. Её руки всегда оставались холодными, даже носи она варежки. А мои горячими. Она даже сувала мне свои льдышки под толстовки в школе, пока никто не видел. Заставляла вздрагивать, но я не дёргался.

— Ты всегда красивая.

— Кто бы мог подумать, что я когда-нибудь услышу эти слова от тебя.

— А ещё у тебя опух нос.

— Что?! — конечно никакой нос у неё не опух, а лишь слегка покраснел, — Врёшь ты всё.

Я виновато улыбаюсь, подтверждая её слова и она начинает громко хохотать, но тут же закашливается. Тянусь к стакану с недопитым чаем и помогаю её попить.

— Лекс, если бы я не болела, я бы тебя поцеловала.

— Разве целоваться можно только в губы?

Притягиваю её к себе, заставляя смять простыни и покрываю всё её лицо поцелуями, медленно переходя к шее.

Нора кладёт свои ладошки мне на плечи.

— Перестань, я даже не могу подразнить тебя в ответ.

Так даже лучше. Теперь она полностью в моей власти.

Шутка. Я не настолько извращенец, что бы совращать больную девушку, даже если девушка не против.

Нам наконец-то выпал шанс остться полностью наедине, но мы даже не можем как следует понежиться. Я даже боюсь как-то не так сжать Нору, кажется мгновение и она развалиться. Обычно всегда такая весёлая, отзывчивая и инициативная сейчас выглядит ужасно хрупкой.

— Лежи. Мне нужн написать остальным, что ты не умерла.

Она нахмурила брови.

— Почему ты остался здесь, разве не должен был лететь во Францию со всеми?

— Я не видел смысла лететь туда без тебя.

Элеонора

В зале раздается музыка, подходящая под «медляк» и многие парочки, видимо решившие испытать последний шанс, выходят в центр импровизированного танцпола. Кирилл утаскивает Рину, которая ещё минуты две назад стояла и жаловалась, что она точно сегодня останется без партнёра. Артём нерешительно подходит ко мне, но не протягивает руку. Только смотрит в глаза,

как будто пытается там что-то прочитать. Улыбаюсь извиняющейся улыбкой и он понимающе кивает, а потом ради шутки приглашает двух рыжиков. Они заваливаются в середину толпы и громко хохоча начинают кружиться. Это конечно не танец, даже близко не похоже, но по крайне мере им весело.

Где-то на другом конце зала Натали-утали-мои-печали танцует со златовласым смазливым пареньком, периодически бросая взгляды в нашу сторону, но совсем не злобные и проклинающие «ведьмины» взгляды. Просто что бы я заметила её и поздоровалась лёгким кивком головы, как и она со мной. Конечно мы не стали подружками, но у нас вроде как перемирие, которое было заключено совершенно случайно и не в пределах школы.

Я встретила её в конце новогодних каникул, когда вся параллель 11 классов вернулась из Парижа, пока мы с Феликсом провалялись все дни на кровати у меня в комнате. Она была с тем же смазливым парнем. Молча прошла мимо меня, но я продолжала пялиться на её спину, поэтому она вернулась ко мне и сердито уточнила что мне от неё надо. Феликс ей и вправду нравился, она пыталась добиться его внимания с девятого класса, потому что только тогда заметила каким симпатичным он был. А потом их разъединили и шансов привлечь его внимания у неё стало меньше. Тут появилась я, к которой эти попугаи-неразлучники подошли сами первые и её это выбесило. Однако, она признала меня достойной соперницей и сказал что езжу я и вправду отменно. Теперь у неё новый любовный интерес постарше — учиться на нефтяника и ужасно богат, к тому же в её вкусе. Как она провела его на школьный выпускной для меня остаётся загадкой.

Феликс стоит рядом со мной, оперевшись спиной о стену и скрестив руки на груди, периодически бросая на меня взгляды.

— Мы пойдём танцевать?

Я удивлённо посмотрела на Сноудена, который вот буквально на днях упоминал о том, что ненавидел танцевать в школе.

— Ты ждёшь моего приглашения? — он закатил глаза, но я отчётливо увидела, как уголки его губ дёрнулись, несмотря на то, что свет в зале приглушённый, — Я думала ты не танцор.

— Сомневаешься в моих способностях?

— Это ты говорил, что ненавидишь танцевать.

Он отрывается от стены и встаёт передо мной, загораживая обзор на зал. Протягивает свою большущую лапу и двигает бровями вверх-вниз, намекая на приглашение.

Если он отдавит мне пальцы, то я отдавлю их ему в ответ, потому что из меня танцор на столько же, на сколько из него.

Однако, после того, как я кладываю свою ладонь в его руку, и Феликс тянет нас в середину зала, проталкиваясь сквозь толпу, моя уверенность в отсутствии его таланта к танцам начинает угасать. Слишком уверенно он идёт.

Я едва слышно посмеиваюсь, когда слышу все адресованные ему ругательства, а потом извинения, когда они осознают, кого только что назвали «придурком», «невежественным идиотом» и «кривоногим ослом». Уж не знаю, чем они С Кириллом заслужили такое уважение, но иногда это даже полезно.

Когда мы наконец останавливаемся, я застываю с растерянности. Куда мне деть руки? Обе на плечи? Разве на плече должна быть одна рука, а вторая в руке партнёра? Что мы вообще танцуем? Лекс еле-еле сдерживает смешки, стоя с руками, как для объятий.