Чтение онлайн

Он не спрашивает, нужна ли мне помощь. Не оставляет меня на пороге, как вежливый незнакомец. Он входит и укладывает меня на кровать.

Затем опускается на колени, и свет камина танцует на испорченном шёлке моего платья.

Дориан…

Без слов он начинает расстёгивать застёжку у моего горла. Он снимает с меня плащ, складывает его и откладывает в сторону. Затем его руки скользят к застёжкам платья.

— Я могу сама… — начинаю я.

Но мои руки не двигаются и он не отвечает.

Просто продолжает с безмолвной грацией.

Пуговицы на спине расстёгиваются одна за другой. Платье ослабевает. Он снимает его с моих рук, затем поднимает ноги, чтобы снять его полностью, обнажая сорочку. Она скромна. Она чиста. А я — нет.

Его взгляд остаётся сосредоточен на задаче. Но я не пропускаю того, как он сглатывает. Нижнее бельё остаётся на мне. Он не раздевает меня дальше.

— Теперь отдыхайте.

Он натягивает одеяло на моё тело и укутывает до самой груди. Затем садится на край кровати. Его рука находит мои поверх одеяла. Они дрожат.

— Итак, — бормочет он. — Было… хуже, чем я опасался?

Я не смогла ответить. Мой рот онемел от горькой настойки.

Его челюсть сжимается, но он не настаивает.

Наступает долгое молчание. Он смотрит в огонь, большой палец рассеянно гладит мои костяшки.

— Я не хотел держать её близко. Я отправил её в тот дом, потому что она была мне чужой.

Я смотрю на него. В его глазах стыд.

Он не знает.

Я киваю. Это всё, на что я способна.

Он наклоняется вперёд и целует тыльную сторону моей руки.

Это совсем на него не похоже.

— Я скоро вернусь, — мягко говорит он.

Затем он встаёт и направляется к двери.

Прежде чем он успевает уйти, мой усталый шёпот догоняет его.

— Не уходи… Пожалуйста, не уходи.

Его шаги замедляются.

Он возвращается.

Я похлопываю по месту рядом со мной на матрасе.

— Возможно, у тебя есть какие-то теории, которые ты хочешь обдумать вслух?

Он колеблется, затем пересекает комнату и снимает сюртук, затем сапоги.

— Ты не захочешь говорить о формулах и теориях, принцесса.

Он расстёгивает рубашку и мои щёки согреваются. Она соскальзывает с его тела на пол. Он позволяет ей упасть там и предстаёт передо мной обнажённый, не считая бриджей и сапог.

Мой живот трепещет.

Красота не выбирает своего хозяина.

Я не спорю, когда он скользит под одеяло, стараясь не касаться меня. Я поворачиваюсь к нему, прижимаясь лбом к его горлу.

Потому что он прав.

Это именно то, чего я хочу.

ДОРИАН

Она не говорила всю ночь.

И я не спрашивал.

Что-то случилось. Я знал это по тому, как она смотрела на камин, словно тот мог заговорить. Я боялся, что она подавлена приготовлениями к балу.

Она

же говорила об орхидеях из дворца.

Я думал об этом всё больше, когда оставил её в её комнатах и спустился по чёрной лестнице, мимо кухонь, мимо винных погребов, в нижний склеп, где ждал Эверли.

Питер уже там, руки в земле. Он кивает один раз — без вопросов.

— Что это у вас там, Ваша Светлость? — спрашивает Уильям.

Я не помню, чтобы брал печенья. Смятая коробка всё ещё перевязана розовой лентой. Я открываю её, не отвечая, и Уильям ухмыляется при виде содержимого.

— Еда!

Он берёт один, не спрашивая, и сразу впивается зубами в выпечку. Через секунду его лицо меняется.

— Они решительно отвратительны, Ваша Светлость. Я избавлю Вас от них.

Он тянется, чтобы забрать остальные и я выхватываю коробку из его рук. Его лицо падает при провале его уловки. Я краду один, прежде чем он успевает снова, и запихиваю в рот.

Выпечка легко поддаётся. Она мягкая, с оттенком сладости. Не слоёная, а плотная, рассыпчатая оболочка. Затем идёт начинка.

Это паста — гладкая, густая, почти кремообразная, слегка подслащённая, но не приторная. Вкус тонкий, между каштаном и ванилью, с оттенком чего-то цветочного. Он мне знаком, хотя я не понимаю откуда.

Мой язык натыкается на солёный утиный желток в центре. Он твёрдый, немного меловой, солоноватый. Затем земляная соль. Я делаю паузу, жую медленнее.

Как… неожиданно…

Оттенок цитруса связывает всё вместе.

Сладость…

Солёность…

Насыщенность…

Я доедаю кусок, смотрю на остальное и закрываю коробку.

— Я изымаю эту коробку. Теперь она принадлежит мне.

Раздражённый Уильям проклинает меня и возвращается к работе.

Бочки выкатывают из старого склепа-хранилища. Окованные железом, запечатанные воском. Запах немедленный — как гнилые цитрусы, сера и металл. Концентрированная смесь. Настойка, лауданум, растворённые соли свинца, яд, собранный из Чёрной Белладонны, растущей у восточных скал.

— Я видел движение у опушки леса, — тихо говорит Питер. — Что-то со слишком многими глазами.

— Тогда мы двигаемся быстрее, — бормочу я.

Мы перетаскиваем бочки вручную. Всего четверо мужчин и я. Никто не должен знать. Ни Кэтрин. Ни Габриэль. Даже корона.

Это место проклято.

Я не позволю этому распространиться и за холм.

Блеск

ДОРИАН

Ночь накрывает Эшвуд, её чёрный простор удерживают далёкие созвездия мерцающих звёзд, а Кэтрин застыла у окна моей спальни. Солёный воздух океана путает её волосы и моя хватка на её талии крепнет.