Эшвуд
Шрифт:
— Миссис Грейндж, — говорю я, не поворачивая головы, — сколько слуг добавили сегодня?
— Восемь, — отвечает она. — Шестерых из поместья вдовствующей герцогини. Двоих из её охотничьего имения.
— Кто это одобрил?
— Дворецкий вдовствующей герцогини. Прислал записку с посыльным.
Разумеется.
Ничего официального.
Ничего, к чему можно придраться.
И тем не менее, они здесь, смотрят на меня и носят мой герб.
— Хорошо, — говорю я вслух, подбираю юбки и отворачиваюсь. —
— Да, Ваша Светлость, — отвечают все по очереди.
Я снова повышаю голос.
— Одеяла из западного крыла должны быть принесены в восточный коридор. Я хочу свежее бельё в гостевых комнатах к двум часам. Все коридорные фонари должны гореть до рассвета. Каждый камин — быть зажжённым, каждая лестница — подметённой. Если гость беспокоится — вы провожаете его. Если он паникует — вы его успокаиваете. Если он просит защиты Эшвуда — вы говорите «да» и делаете для этого все возможное.
По комнате пробегает дрожь. Страх ушёл. Родился импульс. У них есть обязанности и есть герцогиня, которая готова помочь.
Взгляды следуют за мной, когда я ухожу. Моё платье метёт пол, пока я прохожу мимо вереницы судомоек и конюхов — их спины теперь выпрямляются, плечи поднимаются под тяжестью цели.
— Мы не добыча, — шепчу я себе. — Мы не поддаёмся. Мы побеждаем.
Нора не даёт воздуху застояться и подхватывает там, где я остановилась.
— Джон, возьми двух мальчиков и подними бочки из подвала. Ничего, что нужно готовить. Холодные закуски, сыры, фрукты. Мод, проверь запасы мыла и лаванды — любой плачущей женщине нужна тёплая вода и что-то, чтобы её успокоить. Эдит, ты сегодня в коридоре вместе с Франческой и новой горничной — Марианной, кажется?
Она кивает, пока я скольжу мимо.
Тела спешно двигаются и обтекают меня, словно река из белой и чёрной ткани. Я чувствую это теперь — ответственность. Они смотрят на меня.
Поворачиваюсь к Норе, которая следует за мной.
— Не давай им бездельничать.
Она кивает.
— Я отправлю гонца в кабинет управляющего. Хочу увидеть эту записку.
— Мне нужна бумага. Печать. Всё.
— Поняла.
— И, Нора?
— Да?
— Если кто-то из них ослушается. Если кто-то исчезнет — ты найдёшь их. И приведёшь ко мне.
В её кивке не осталось мягкости.
Я двигаюсь к старой кладовой, где сушёные травы свисают с балок, а мука покрывает пол, как снег. Опираюсь рукой о каменную арку и медленно выдыхаю.
Я снова чувствую их — тех странных слуг вдовствующей герцогини.
Я не доверяю им, но я не боюсь их.
Потому что теперь это мой дом.
ДОРИАН
Позади меня Габриэль раздаёт приказы в моём собственном замке — как же тошно.
— Никто не покинет поместье, пока у нас
Эверли запирает парадные двери.
Звук грохочет по коридорам.
Поднимаются нервные шёпоты — приглушённые и вежливые, так умеют паниковать только аристократы. Мои глаза обводят гостей: платья пропитаны потом, напудренные парики слегка съехали набок.
Кэтрин движется сквозь них и иллюзия элегантности быстро рассыпается.
— Будут еда, огонь и кров, — говорит она перепуганной женщине, которая сжимает веер, её кожа теперь пепельно-серая. — Эшвуд не бросит вас.
Они смотрят на неё так, будто она уже призрак.
Нора уже работает, раздаёт указания прислуге. Одеяла. Вино. Свежая вода. Запереть подвал. Зажечь все коридоры. Принести фонари в гостевые комнаты.
Люди Габриэля начинают первый обход, опрашивают гостей, ищут несоответствия. Сегодня он выглядит скорее охотником, чем человеком — челюсти сжаты, сюртук в крови, пистолет всегда на поясе, наготове.
Кэтрин встречается со мной взглядом через бальный зал. Её выражение нечитаемо, но к этому времени я знаю этот взгляд. Она анализирует, наблюдает за каждым как за потенциальным подозреваемым.
Эшвуд никогда не был таким плотным. Тела заполняют каждую комнату, каждый коридор. Шёпот вьётся вверх и вниз по лестницам, как дым.
Габриэль выкрикивает очередной вопрос, переходя от одного лорда к другому. Он не оставляет камня на камне.
А я? Я наблюдаю, как и Кэтрин, только с другого ракурса. Мы обходим комнату вместе со всех сторон, разговаривая без слов. Я слежу за каждым её жестом. И за их фальшивой вежливостью. Я слежу за тенями, которые дёргаются там, где не должны, зная, что не могу быть уверен — наш убийца может быть не человеком.
Кто-то здесь уже убивал.
Он убьёт снова.
К полуночи мы разделили замок на две части. Дамы — в восточном крыле. Джентльмены — в западном. Это временно, сказал Габриэль, пока он не проверит каждое имя.
Но я вижу, к чему все это.
Это сдерживание.
Нора ведёт женщин.
Здесь триста гостей. Я знаю, возможно, пятьдесят по именам. Остальные — незнакомцы в роскоши. Одна из дам шептала, что это была горничная. Другая утверждает, что видела что-то движущееся в зеркале.
Воздух тяжёл от духов, пота и ужаса. Кэтрин встречает меня в коридоре.
— Вернёмся в наши покои, — шепчет она. — Там мы поговорим подробнее.
Она берёт меня под руку и я стараюсь не обращать внимания на гостей, бродящих по коридорам в этот поздний час.
Похоже, ни одна душа не может уснуть.
Покои герцогини были временно переданы. Поэтому мы запираем дверь в проходную комнату.
Там Кэтрин снимает корсет, но оставляет платье, волосы убраны. Она не будет спать.