Чтение онлайн

В её руках лук — древний и негибкий, совершенное продолжение её воли. Стрела тонка, наконечник с маленьким тлеющим угольком, жаждущим тьмы внизу.

Натянув тетиву, она задерживает дыхание. Мышцы её рук напрягаются. Время растягивается, застывая между ударами сердца.

Затем она выпускает стрелу.

Это… великолепно.

Пламя выгибается вверх полосой раскалённого огня, рассекающего ночь. В тот миг, когда она пронзает тьму, каскад фонарей, расставленных между двумя островами, зажигается в унисон. Мягкий золотой свет тысячи

свечей разливается по воде.

— Сделано, — шепчет Кэтрин. — Путь освещён.

Снизу доносится отголосок взволнованного гула. Это горожане наблюдают у бухты, ожидая великолепия.

Ночь пробуждается.

Внизу фосфоресцирующий фитопланктон пульсирует неземным свечением. Я прижимаюсь лбом к холодному стеклу, наблюдая, как Путь превращается в реку звёзд, освещая дорогу для тех, кому ещё предстоит прибыть.

— Холодно, — говорю я.

Кэтрин, закутанная в красный шёлк, который горит жарче любого известного мне пламени. Платье облегает её — дерзкое, обнажённое чёрное кружево очерчивает изгиб её шеи и рук. Гранатовые бусины сверкают в свете свечей, как угольки, пойманные в её пламени.

Великолепна.

Мой демон рычит под кожей, желая заявить на неё права.

Мне всё равно, если я сгорю.

Она движется с опасной грацией, глаза остры, как у хищника. Я не могу сдержать рык, вырывающийся из меня.

— Герцогиня, — говорю я. Этого достаточно, чтобы остановить её. Чтобы привлечь её ко мне.

Мои руки ноют, желая разорвать это платье, почувствовать жар кожи под ним.

Она моя.

Я хочу её.

— Дориан, — шепчет она, когда пальцы скользят по её обнажённому плечу. Дрожь пробегает по её позвоночнику, покрывая кожу мурашками. Шёлк платья скользит под моим прикосновением.

Я сокращаю расстояние, губы жадно прижимаются к её плечу, чувствуя мягкость. Жар между нами разгорается диким пламенем.

Мои руки исследуют, скользят вниз, пока не ложатся на её левую грудь. Её спина прижимается к моей груди, мир исчезает, не остаётся ничего, кроме встречи кожи и дыхания.

— Ты должна быть моей, — стону я в её горло. — Иначе я сожру наших гостей.

Мой язык скользит вниз по горлу. Раздаётся треск — мои кости выступают под кожей.

Она только сглатывает, но не вздрагивает. Её губы сжимаются, а ногти впиваются полумесяцами в мои руки.

— Дориан, — шепчет она. — Наши гости прибывают.

— К ЧЁРТУ ИХ.

Мой позвоночник выгибается, когда начинается перемена.

Жилет становится моей первой жертвой. Он рвётся, вместе с остальной одеждой. Кости хрустят с влажными, намеренными щелчками.

— Я выебу тебя и в киску, шлюха, и в задницу, как ты и заслуживаешь.

Она задыхается от моих слов.

Но меня больше нет.

Есть только демон.

Сначала появляется змеевидный хвост. Он хлещет за мной, прежде чем обвиться вокруг её бедра с хищной точностью. Он скользит вверх между её ног, она задыхается, глаза широко раскрыты, зрачки расширены.

Её колени раздвигаются. Хвост вжимается в её щель.

Промокла для меня.

Ещё один рык вырывается:

— Моя.

Мой хвост вонзается — сначала быстро, проверяя податливость её тела. Я забываю, кто я, но лишь на миг.

В то же время из между моих зубов вырывается второй язык — длинный, чёрный, блестящий от потребности. Он ныряет вниз. Он голоден, жаден, ищет, пока не находит тот бутон удовольствия. Я принимаюсь лизать.

Она сладка словно зимний мёд.

Она вскрикивает, бёдра отрываются от кровати. Мой хвост вонзается глубже. Язык распластывается и лижет тесными, жестокими кругами, затем дёргается из стороны в сторону, пока она не начинает извиваться подо мной.

Она выгибается ко мне, дыхание поверхностно, глаза смотрят в мои.

— А если я захочу, чтобы зверь пожрал меня?

— Тогда он пожрёт…

УЭКСМУР

Фонари вспыхивают один за другим — яркие огни, застывшие в воздухе. Путь освещён.

Это трюк магии. Или алхимии. Или какой-то тайны, принадлежащей только Дориану Эшвуду.

Дураку.

В любом случае, признаю, зрелище поразительное, я бывал свидетелем пару раз, но определённо не такого. Новости из замка Эшвуд тревожны. Если Эшвуд падёт, за ним последует и Уэксмур.

Такова прекрасная загадка, с которой я сталкиваюсь, как и женщина в карете рядом с моей.

Мы едем в параллельном молчании — два судна, скользящие бок о бок по тёмному зеркалу моря. Её шторы частично задёрнуты, но я вижу её между ними — изящное запястье поправляет шпильку, изгиб горла, позолоченный свечным светом. Её платье из шёлка с вышивкой цвета завистливого изумруда, а я завидую ткани настолько, что хочу поглотить её. Сверкающие изумруды лежат на её обнажённой груди, приподнятой и присыпанной золотыми блёстками.

Она ни разу на меня не посмотрела.

Что, естественно, заставляет меня хотеть, чтобы она посмотрела.

Я откидываюсь на оконную раму и наклоняю голову — небрежно, распутно — та же поза, в которой я когда-то подкупал таможенников и обольщал герцогинь до нижнего белья в одном дыхании.

Но реакции нет.

Я знаю, она видит меня, эта маленькая дрянь.

Ветер доносит её запах — жасмин и пряности. Редкая смесь. Дорогая. Личная.

Наконец она поворачивается. Ровно настолько, чтобы поймать мой взгляд.

Наши взгляды встречаются. И, чёрт возьми, мои яйца сжимаются. Она не мягкая, как многие лондонские фарфоровые куклы. За её красотой — сталь. Её глаза очень умны. Насторожены. Заинтригованы.

Но не впечатлены.

Это временная проблема.

Я сверкаю ей улыбкой — той самой, которая затащила меня в слишком многие спальни и вытащила из изрядного числа дуэлей.

— Скажите, все женщины Хоторн стреляют в мужчин на месте или Вы ждёте, пока они хотя бы потанцуют?

Она изгибает одну безупречную бровь.