Чтение онлайн

— Пусть твоё лоно плачет по мне и рассыпается в прах.

Пожри её.

Будь внутри.

Наполни везде.

Я делаю так, как велит зверь.

КЭТРИН

Он собирает мои соки, а затем, когда я сжимаюсь вокруг его бёдер, он раздвигает меня и вталкивает часть себя внутрь, наполняя меня сразу в двух местах.

Тело выгибается.

Взята.

Заполнена донельзя.

Полностью, безумно охвачена.

Он скользит внутрь меня, но тело трещит, когда он растёт, а безумие только усиливается.

—

Не останавливайся, — я задыхаюсь.

Хвост натягивается на моей заднице.

— Я засуну свой член в твою мокрую дыру, если ты не заткнёшь свою гребаную пиздящую пасть.

Моё тело сжимается вокруг него, пульсируя, стискивая так сильно, что я душу его изнутри. Рука Дориана сжимает горло и он сильно кусает сосок, метя меня. Я содрогаюсь от ощущений.

Горячо и жестоко.

Бесконечно.

Он не выходит и даже не даёт мне двигаться. Лишь притягивает ближе к себе, сжимая в тисках щели. Я переживаю спазмы, пока муж не становится воплощениемпервобытного голода — едва дышащим и всё ещё пульсирующим внутри меня.

А снаружи, чуть дальше плеча Дориана, возникает еле заметное движение. Моя голова наклоняется, совсем чуть-чуть, затуманенно подглядывая на середине толчка — там, в темноте за лужайкой, появляется человеческая фигура.

Лорд Габриэль.

Он стоит у ворот замка.

Неподвижно.

Наблюдает.

Видит меня — связанную и обнажённую, удерживаемую на месте, прижатую к окну, разодранную настежь.

Лорд бросает взгляд, чтобы рассмотреть Дориана — полупревратившегося, задыхающегося, в момент, когда его язык захватывает твёрдый сосок, а член вонзается во внутрь.

Развратно.

Грязно.

Грешно.

Моё дыхание сбивается, глаза закрываются — но жар… Он лишь усиливается.

— Дориан…

Я разваливаюсь на части, истекая на вздымающемся члене, когда он изливается в меня.

Муж сжимает горло и рычит:

— Моя.

Сладострастие

КЭТРИН

С каменной террасы Северной башни я смотрю вниз на скалы.

Внизу, в темноте, поднялась дамба. Каменная лента прорезает океан, по краям мерцает медленное фосфоресцентное свечение воды, полной планктона. В лунном свете она светится призрачно-голубым вдоль отступившего прилива. А вокруг, собравшись вдоль берега, стоят группами на гребнях и склонах люди Эшвуда.

Их сотни…

Они без факелов. Их лица обращены вверх, плащи развеваются на солёном ветру, как призраки. Маленькая девочка на отцовских плечах поднимает руку и указывает куда-то.

Позади первые повозки со скрипом начинают спускаться по тропе — их осторожно направляют верёвками и голосами. С этой высоты они выглядят как игрушечные фигурки, движущиеся по звёздной дорожке. Некоторые несут факелы, чтобы лучше освещать путь. Их едет не меньше двадцати, бок о бок.

Дориан

встаёт рядом со мной, его глаза смотрят не на дамбу, а на людей.

— Лес отнимает, а море даёт. Эшвуд выживает, потому что его люди помнят то, что забывает корона. В них — вся сила.

Я прижимаю руку к холодной каменной балюстраде27. Внизу жители начинают медленное, благоговейное движение. Они присоединяются к процессии — тащат ящики, ведут лошадей, поднимают бочки отточенным ритмичным движением. Им не нужно говорить, что делать.

Это их наследие.

И из этого высокого окна я смотрю как люди Эшвуда освещают свой путь памятью, ступая по костям моря под кровавой луной.

От толпы отделяется маленькая фигурка — мальчик, не старше десяти лет. Он бредёт к кромке воды, когда прилив отступает дальше, обнажая скользкий каменный хребет под морем. Мальчик опускается на колени, затем медленно погружает обе руки в мелководье.

Вода оживает.

Всплеск синего света вырывается наружу, останавливается на его пальцах, струится, как огонь, сквозь морское стекло. Планктон кружится — тысяча светящихся существ расцветает в ответ на его прикосновение. На один захватывающий дух миг кажется, что он держит звёздный свет.

Толпа смотрит в молчании — ни упрёка, ни оклика.

С башни наверху я не могу отвести взгляд. Даже выражение лица Дориана меняется — в его взгляде вспыхивает что-то древнее.

Узнавание.

И я знаю: он вспоминает, как впервые увидел звёздный свет.

Затем прилив начинает своё последнее отступление — путь теперь полностью обнажён, начинается работа.

Повозки катятся вперёд. Верёвки натягиваются. Товары переходят из рук в руки. Жители Эшвуда не ждут приказов. Они помнят. Они всегда знали.

Это час, когда Эшвуд движется.

Час, когда мы выживаем.

???

Приглашение прибывает на серебряном подносе в одиннадцать. Лакей не говорит ни слова, лишь слегка кланяется и уходит.

Я откладываю корреспонденцию — отчёты из города. Есть ещё документы, которые нужно подписать, и вещи, которые необходимо распаковать для бала — но все это подождет. Я беру в руки конверт.

Приглашение сделано из плотного кремового пергамента, запечатано красным сургучом. Печать неоспорима — герб Эшвуда.

Её Светлости, Кэтрин, предполагаемой герцогине Эшвудской,

Мне будет приятно принять вас сегодня вечером в семь часов на частный ужин в Вин-Корте.

Я полагаюсь на то, что Вы прибудете одна, поскольку мероприятие носит личный и семейный характер. Ваша сдержанность, как всегда, ожидается и ценится.

Ужин будет подан незамедлительно.

Анна Сторм

Вдовствующая герцогиня Эшвудская

Я складываю бумагу один раз и кладу на стол

— Нора!

Служанка поднимает взгляд от починки моих перчаток в углу.