Чтение онлайн

Когда Маруся передвигалась с картинами по игорным залам, никто не тревожил ее творческих порывов. А над рулетками колдовали сосредоточенные дилеры... Думая о том, как бы не дать выиграть заезжему игроку.

Маруся никогда не обращала внимания на этих увлеченных людей. Только один раз, она очень огорчилась от новой информации. Ее «скромная» подружка из игорного бизнеса, произнесла странную фразу:

— Как страшно в этом зале, ты ничего не знаешь, да лучше и не знать этого кошмара...

Появились друзья по казино... Конечно, архитектор Иван и поэт Никонов, он же дизайнер-график. Здесь работал еще один беллетрист, полотер Саша Буслаев.

Он

имел ярко-рыжие волосы и добрые глаза-пуговки, необыкновенно образован был в русской литературе. Саша и Маруся часто говорили о поэзии и о судьбах русской интеллигенции, сидя в ближайшем кафе. Саша читал свои стихи:

— Мы строим Вавилонскую башню...

Сооружение, в котором работали Маруся и Саша, удивительно походило на эту бессмысленную и страшную башню. Где люди стали говорить на разных языках, где не было место развитию и движению всего человеческого.

В администрации работали многочисленные хозяйственники, все они раньше были инженерами, учителями и даже полярниками. Да, да, они работали на северных полярных станциях. Но с распадом страны, все потеряли работу. Все эти люди очень боялись оказаться без службы, и с удовольствием несли свою вахту в стенах казино.

Так, большая часть специалистов в России, оказались без любимых занятий и без профессии. Но казино, росли как грибы. К ним подъезжали роскошные мерседесы, из них выходили дамы в бриллиантах и их богатые мужья. Они становились все наглее и увереннее в себе, они поглощали страну, как большой спрут. В казино открыли большой концертный зал, в него съезжались звезды шоу-бизнеса. Они тоже богатели не по дням, а по часам. Она часто встречала этих уставших звезд отечественного шоу-бизнеса. Особенно ее поразил певец Борис Моисеев. В тот вечер, когда Маруся имела радость увидеть его, актер выскочил из зрительного зала в фойе, одетый в розовую, балетную пачку. Грим его был настолько гротескным и безобразным, что она зажмурилась от ужаса. Он что-то говорил приятелям визгливым, высоким фальцетом... От этой пошлой картины Маруся содрогнулась. Она грустно подумала, что не только люди, сидящие в зале, но и вся Россия рукоплещет этому таланту.

— Пир во время чумы, — решила она.

Маруся и ее картины прижились в казино. И даже татарская «братва» прониклась к ней симпатией. Они почему-то называли ее сестрой. А однажды, просто предложили помощь:

— Сестра, давай мы тебе магазин купим. Только мы узнали, что дело это крайне невыгодное.

Она подумала, подумала и отказалась.

Иногда она размышляла о своей работе. Зачем ей все это. Платили сто долларов. Но в основном, она не думала, ослепляли огни рамп, она ничего не хотела видеть. Рулетка жизни крутилась. А ее, так и не научили играть по своим правилам «люди из казино», совсем не научили. Только один раз, к ней пришло озарение. Она смотрела тогда на гигантскую модель самолета под куполом концертного зала.

— Вот придет время, и этот корабль, и зал, и рулетки растают, как мираж, как дурной сон. И как-будто, не было этого со мной, никогда, нигде.

Так и случилось.

За прилавком магазина-павильона «Жратва — 14 часов» скучала продавец Пульхерия Романовна Косолапова. Был полдень.

Это время считалось мертвым. Схлынул основной поток покупателей, и уже час, как никого не было, что очень волновало Пульхерию Романовну.

Дело в том, что она купила на подставу кое-какие — да считай все наименования — продукты в соседнем магазине торговой сети «Дешевка». Сетью управлял сынок мэра. Весь товар сети складывался из конфиската — снятых с продажи продуктов в других магазинах под разными надуманными предлогами — контролирующими органами (торгинспекцией, СЭС, ОБЭПом и другими). Часто якобы просроченными. Были действительно и такие. Но сеть мэрского сынка, куда поступал этот конфискат, инспекторы всех проверяющих ведомств обходили стороной. Товар этот при закупке стоил копейки — в этом и была вся соль — и даже при накрутке 200% розничная цена в сети «Дешевка» соответствовала ценам оптовых рынков, а иногда и ниже.

Хозяину магазина, в котором работала Пульхерия Романовна, Ефрему Свиньину сеть эта была костью в горле и он очень негодовал.

«Дешевка», — отпускал он эпитет в сторону магазина конкурентов. И еще матерные слова для самоуспокоения. И тешил себя надеждами, что найдется хороший человек и подожжет их.

Даже готов был и приплатить.

А Пульхерия Романовна наоборот. Она быстро сообразила, что если покупать в магазине «Дешевка» товар, аналогичный закупаемому Свиньиным на оптовых рынках, и подставлять его вместо хозяйского — в разумных пределах, то она неплохо «поднимется».

Прижимистый Ефрем Свиньин платил ей мало, ссылаясь на вялотекущую торговлю, и она зарабатывала таким кульбитом еще пару окладов. Это грело ее душу и она, размягченная и подобревшая от безнаказанного воровства, из жалости, давала Свиньину в подсобке. Женщина она была интересная, с развитой тугой грудью и широкими бедрами, и эти «перепихивания» с хозяином были неплохим дополнением к вялому мужу. Тем более Ефрем Свиньин был силен по этой части, и случалось, за обеденный перерыв приходовал ее раза три.

Но сейчас ей было не до сладких воспоминаний. От жадности она потеряла бдительность и набрала сегодня левого товара больше обычного.

А само главное, она посягнула на святая святых дохода Свиньина — на выручку от продажи водки, взяв на пробу пару ящиков паленой, предложенной ей чуть ли не даром. Когда-то надо начинать.

Из-за этого хозяйская часть выручки резко уменьшилась, что очень бросалось в глаза. К тому же в последнее время Ефрем что-то заподозрил и недоверчиво выслушивал ее сетования на плохую торговлю, изымая выручку и, по обычаю, обзывая конкурентов дешевками и мэрскими недоносками. Более сильные выражения он добавлял про себя, боясь ментовских жучков. От затяжного торгового штиля он впал в депрессию и его начала одолевать мания преследования с приступами подозрительности. Вчера последнее возобладало и Ефрем решил вплотную заняться Пульхерией. И она это почувствовала...

Хлопнула входная дверь и в магазин вошли две тетки лет пятидесяти, пытавшиеся с помощью штукатурки (косметики) выглядеть на сорок пять.

Одна походила на носорога, а вторая подпрыгивала за ней, как кенгуру.

У обеих в руках были наполовину заполненные пакеты.

«Городская торговая инспекция. Плановая проверка!» — показала с порога удостоверение похожая на носорога.

У Пульхерии Романовны все опустилось в низ живота, она мгновенно покрылась потом. Этот визит не входил в ее планы.