Чтение онлайн

— А почему вы воюете не с варварами, а с легионом береговой обороны?

Простым воинам проще, они могли позволить себе забыть — в том числе и то, что когда-то значили драконы, под которыми они сражались, и звать своих правителей на доримский манер, королями.

Вождь обязан помнить. Учитывать. Даже — опасаться.

Но отменять операцию, которую планировал годы, из-за слухов об ушастой девчонке?

Разумеется, нет.

Потому армия Кередигиона неспешно шагала на юг, к холмам и шахтам, вывоз людей и оборудования из которых должен был предотвратить передовой отряд — вся конница, которую король мог

собрать быстро и бросить в набег внезапно. Ядром этого небольшого подвижного войска был королевский комитат, отборные витязи, и его сын Клидог — во главе этого комитата.

От них вестей пока не было.

Вот подлетел очередной гонец. Конь в мыле, но сквозь пыль лицо светилось трещиной-улыбкой.

— Мой король! Дымов над границей нет.

Важное известие. Значит, перебежчики… не то, что сдержали слово — какое слово у бесчестной швали? — но соблюли уговор. Прочие вести — лишь следствия.

— Город к обороне не готовится? — спрашивал король. — Люди ведут торговлю и прочие дела как обычно, да?

Вестник кивал. Потом он расскажет товарищам, что король и сам почти всё знал наперёд. И всё-таки ему хотелось донести до повелителя, источника почестей, хоть что-то новенькое.

— А ещё с утра из города выехала группа дорожников и водников, но с ними была та самая ушастая сида.

Король поднял бровь. Новость малозначимая, но гонца нужно и поощрить.

— Доложи подробней.

— Флавия Немайн, ушастая сида, не та самая, — радостно выложил тот. — Ещё при ней была известная на юге ирландская ведьма и дочь начальника дорог Диведа. У последней на рукавах видели нашивку «агента по делам».

— Интересно, — протянул король. Потом широко улыбнулся. — Отличные вести! Я тебе благодарен.

Отцепил с пояса кошель и бросил гонцу.

— Немного серебра не будет лишним.

Добрые вести следует отмечать наградой — тогда все запомнят, что они именно добрые.

Улыбался король искренне. «Agentes in rebus», «агенты по делам» — имперская служба. Пристальное внимание Нового Рима к брошенным некогда провинциям было неприятно, но именно эти люди прямой угрозы не несли. Дураки могли сколько угодно считать «агентов» то ли разведкой, то ли вообще личными убийцами императоров — Артуис кое-что знал об устройстве империи, и над подобными слухами посмеивался. Не опровергал: разве плохо, если из опасения перед вездесущими имперскими агентами люди будут поменьше болтать о королевских секретах?

На самом деле agentes in rebus были доверенными лицами, контролёрами, дипломатами и самую чуточку — следователями. Дороги они тоже именно проверяли — чтобы были чинены, чтобы никто не пользовался казёнными лошадками в обход государственных подорожных… и взяток лично агенту. В житиях той поры, когда любой христианин мог беспрепятственно съездить в паломничество в Иерусалим, сохранилась даже сумма, которую нужно было выплатить: три солида. Не так уж и много.

Сейчас получалось смешней. Дочь должна была проверять отца! Артуиса такой выворот судьбы откровенно позабавил. Отличный пример того, что выходит, когда имперская бюрократия пересекается с местным обычаем: чепуха и бессмыслица.

После того же, как ему удастся ослабить Дивед, возможно, империя решит договариваться с победителем. Вотадины, в конце концов, федерацию с Римом не разрывали.

* * *

Дурные

вести пришли на пятой миле марша по землям южан. Белёсое, чуть голубоватое небо в послеполуденной дымке, отвратительно ровные, под линейку, квадраты полей выдавали руку римского землемера. Армия шагала вперёд — и король топал пешком вместе с солдатами, позволив свите не слезать из сёдел. Боевого коня за Артуисом вели в поводу.

На этот раз всадник был знаком королю лично — молодой витязь из комитата, только-только надевший золотой браслет и отведавший королевского пива.

Вестник неловко — слишком резко — спрыгнул с покрытого мылом коня. Лицо его пылало от ярости, когда он доложил:

— Измена, мой король! Пограничное отребье бросило комитат и разбежалось.

Гнев гонца был настоящим, но глаза выдавали неуверенность.

За спиной короля зашепталась свита. Кто-то сплюнул наземь, кто негромко бросил:

— Псы бродячие…

— Чего они испугались? — спокойно спросил Артуис.

Ничего выдающегося от профессиональных грабителей король не ждал. Скотокрады шли за ним не из верности, и даже не за деньги — не стоили они денег, а из надежды на добычу. Трусость у них была воспитанная, практичная — чужая корова не стоит того, чтобы за неё умирать, да и своя, обычно, тоже. С другой стороны, разбежаться, когда от начала похода не прошло и полудня — достижение, достойное занесения в триады.

Король медленно потер переносицу — жест, который его свита знала хорошо. Не гнев, а насмешка. Артуис даже улыбнулся, когда принял решение дать бардам заказ на триаду «Три самых трусливых воинства острова Придайн», ну и внести туда имена этих трусов…

Гонец ответил коротко.

— Этого.

Достал из кожаной сумку изрядно помятый свиток пергамента.

За спиной короля грянули смешки… и стихли, когда свита разглядела золотую печать.

Король, не притрагиваясь, велел грамоту прочесть. Если это дело рук той, о ком он подумал, на пергаменте вполне может быть яд. Восточный Рим славится некоторой изощрённостью, опять же, ведьма в составе свиты ушастой имеется… Разумно было поберечься.

Для чтения у Артуиса даже специальный человек имелся: кантатор. Пел он редко, зато часто пересказывал слишком уж сухие слова короля слогом, который волнует сердца. Читал он тоже с выражением. Конечно, потерять талантливого подданного от яда тоже не хотелось, но не мог же король показать, что боится? А так — всё обычно, король пожелал, чтобы все слышали, что написано в грамоте, только и всего.

Король выслушал короткое распоряжение обеспечить час — критически важное время, чтобы рабочие в шахтах и на промывке руды успели, бросив всё, укрыться в убежище. Тот самый час, ради выигрыша которого его сын и захватывал заложников.

Это было понятно.

Понятна была и подпись, соответствующая сокращению на печати — три имени из четырёх.

Августина Флавия Ираклия Немайн.

Августина — имя собственное одной из дочерей императора Ираклия, которую тот короновал незадолго до своей смерти. Ничего хорошего из этого не получилось, но человек такой есть, и это легитимная римская императрица. Корона снимается постригом, искалечиванием или смертью. Ничего из этого с Августиной не произошло.