Девятка
Шрифт:
Он ожесточённо вбивается в меня, и я содрогаюсь от мощных ударов, продолжая стонать от мучительно-сладостного удовольствия, и как обезумевшая двигаюсь ему навстречу. Он вдалбливается глубже, жёстче. И мой стон переходит в надрывный крик.
На мгновенье он останавливается и припадает к моим припухшим губам, поглощая мои стоны и крики. Приподнявшись на руках, проводит правой ладонью по моему животу и груди, поднимаясь выше. Крепкие пальцы обхватывают моё горло и слегка надавливают, но я не реагирую. Разум затуманен. Я не понимаю, что он делает, не спрашиваю и не сопротивляюсь. Закрываю глаза, наслаждаясь нашей близостью. Он не убирает руку и возобновляет
– Твою мать… – глухой сиплый стон слетает с его губ.
Продолжая яростно таранить сокращающееся лоно, он с силой сдавливает мою шею, перекрывая доступ кислорода. В глазах моментально темнеет, и я погружаюсь в бездну.
Усилием воли заставляю себя открыть глаза. Прорываясь сквозь сон и дурман, медленно прихожу в себя и, хмурясь, осматриваю комнату, освещённую настольной лампой. За окном ночь… или поздний вечер. Кто его разберёт? Часов у меня как не было, так и нет. Я лежу на кровати. Одна. Голая. Между ног саднит и полыхает от недавнего вторжения…
«Когда у меня был секс в последний раз?» – в голове всплывает вопрос, такой странный и неуместный. И что удивительно, мозг включается и начинает в ускоренном режиме обрабатывать запрос.
Год назад. Да, ровно год назад. Мы с подругами решили устроить небольшой девичник на выходных и отправились в столицу, где первым делом посетили ночной клуб Teatteri, о котором так много слышали. Там-то я и подцепила парня, молодого и страстного. Одноразовый секс в туалете. Так банально.
Встряхнув головой, отгоняя навязчивые воспоминания, сбрасываю одеяло и встаю с кровати. И только сейчас замечаю запах жареной рыбы. Рот тотчас наполняется слюной, а желудок издаёт недовольное урчание. К чёрту вопросы о сексе! На данный момент меня больше интересует, когда я ела в последний раз.
Подхожу к столу и, стараясь не подавиться слюной, обвожу ошалелым взглядом свой ужин. На деревянном подносе стоит большая белая тарелка с синей декоративной каймой, на которой дымится стейк из тунца с кунжутом и шпинатом. Рядом с тарелкой пиала с салатом из свежих овощей, стакан с водой и бокал белого вина.
– Молодец, Вероника, отработала, – мрачно произношу вслух, и аппетит вмиг пропадает.
Сажусь за стол прямо так, в чём мать родила, и начинаю безэмоционально поглощать пищу. Механически жую божественно приготовленную рыбу и не ощущаю её вкуса. Краем глаза замечаю порванную ночнушку в мусорном ведре, и на душе становится так отвратно, что кусок в горло не лезет.
Я запрещаю себе думать о том, что произошло несколько… минут… или часов… назад. Судя по всему, я потеряла рассудок. Я не соображала… словно находилась под кайфом. Да, именно так! Я как будто вдохнула белую дорожку, как в молодости, когда баловалась кокаином, и меня накрыло, одурманило. Может он вколол мне какие-нибудь синтетические возбудители, усиливающие половое влечение и обостряющие сексуальные ощущения? Я отчаянно пытаюсь найти оправдание своему постыдному падению, но в глубине души знаю, что наркотики тут ни при чём. Дело во мне. Я сама отдалась ему. Добровольно. Меня никто не заставлял и не принуждал. Во время секса я улетала в космос, а сейчас… сейчас я падаю с безумно высокого небоскрёба.
Осушив бокал с вином одним глотком, возвращаюсь обратно в постель и в скором времени забываюсь беспокойным сном.
Утром, стоя в ванной комнате перед зеркалом, изучающе рассматриваю своё тело, проверяя на наличие повреждений. Старые синяки приобрели фиолетово-багровый оттенок, а на шее появились новые – синеватые отпечатки пальцев, яркими пятнами выделяющиеся на белоснежной коже. У меня слишком нежная кожа для таких игрищ. Может именно это и заводит таких, как он? Приводит в восторг, когда видит следы, оставленные на теле жертвы? Или таким образом помечает свою собственность?
«Я тебе не принадлежу, урод, и принадлежать не буду!» – с ненавистью рычит внутренний голос.
Приняв душ, привожу себя в божеский вид и надеваю новую ночную рубашку, на этот раз глубокого синего цвета. Надеюсь, эта проживёт дольше.
Выхожу из ванной и в оцепенении застываю. Дверь комнаты открывается, и в неё входит невысокая стройная женщина неопределённого возраста. Похожа на тайку. На ней удобная закрытая обувь на плоской подошве, узкие чёрные брюки до щиколотки, белая рубашка с закатанными рукавами, поверх которой завязан белоснежный фартук до колен. Заметив меня, женщина склоняет голову в коротком поклоне в знак вежливого приветствия и, не произнеся ни слова, вкатывает в комнату тележку с едой.
Неуверенно кивнув в ответ, пристально наблюдаю за ней, пока она расставляет на столе столовые приборы, прозрачные пиалы с кашей, хлопьями, йогуртом, фруктами и орехами, подставку с варёным яйцом, стаканы с апельсиновым соком и водой. Порываюсь заговорить с ней, попросить о помощи, но быстро одёргиваю себя. Она – обслуживающий персонал и работает на похитителя. Если она и не в курсе, что творится в его доме, то навряд ли пойдёт против хозяина и наверняка обо всём ему доложит. Но даже, если ошибаюсь на её счёт, в чём я сильно сомневаюсь, рисковать я не намерена. Главное в данной ситуации – не терять бдительности и хладнокровия, быть расчётливой, осмотрительной и не вестись на поводу у эмоций, чтобы не натворить глупостей и необдуманных поступков.
Она не союзник, а враг!
Сложив в тележку остатки ужина и грязную посуду, тайка подходит к двери. В руке мелькает ключ-карта и сразу срабатывает щелчок замка. Ещё один поклон, и женщина исчезает, захлопнув за собой дверь.
«Вот он, путь к освобождению!» – мои глаза загораются, а уголки губ, дрогнув, растягиваются в лёгкой полуулыбке-полуухмылке.
Нет необходимости заручаться поддержкой незнакомки, – всё, что мне нужно – это ключ от темницы. Ключ, который хранится в кармане фартука этой коротышки.
«Скоро, очень скоро я выберусь из этой чёртовой комнаты, а потом… неважно, что потом. Как там пелось в песне… One step at a time», – подбадриваю себя и в приподнятом настроении приступаю к завтраку.
Часы тянутся бесконечно долго. Я несколько раз дёргала окна и дверь, в надежде, что они поддадутся, но без толку. Перебрала всю одежду в комоде, даже перемерила её. Ничего интересного не нашла, – комплекты нижнего белья и домашних костюмов. Больше ничего.