Чтение онлайн

— Раскаленные угли хороши для мучеников, или лучше сказать — гвозди и власяницы? Ты страдалица, Харриет? — Реплика Рори прозвучала так неожиданно невпопад, и прежде, чем Харриет успела сообразить, о чем же идет речь, Дафф повел ее к столу и начал разворачивать рождественские украшения, бросая бумагу прямо на пол.

— Рори мастак по части глупостей, так что обращайся с ним так, как он того заслуживает, — посоветовал он. — Что у тебя тут? Добыча для елки?

— Саманта заказала все это в Дублине, правда, мило?

— Весьма. Наживка, чтобы выбить приглашение

на Рождество, Саманта?

Тут Саманта рассердилась.

— Становишься занудой, дорогой, да еще все эти школьные приколы, которыми разжился в последнее время! Я не Харриет, знаешь ли, — неожиданно холодно ответила она, и один из прекрасных шаров с хрустом погиб в кулаке Даффа.

— Нет, ты не Харриет, — все, что выдавил он из себя, и снова повернулся к жене: — Как жаль, милая, очень неосторожно с моей стороны! — Но она молча взяла у мужа осколки и бросила их в огонь.

Теперь все великолепные украшения сверкали и переливались на столе, Харриет перебирала свое богатство и не замечала, как Дафф наблюдает за ее восхищенным лицом.

— Вот это да! — выдохнула она. — Какая красота! Хотела бы я, чтобы сиротки увидели нашу елку, когда мы ее нарядим! У нас в «Огилви» никогда не было ничего подобного!

Она говорила это Даффу, но повисшая тишина напомнила ей, что и другие тоже слушают. Саманта резко поинтересовалась:

— Что за сиротки?

К ней присоединился Рори:

— Благотворительные связи твоего дома?

— Это и был мой дом. «Огилви-Мэнор» — приют. Разве Дафф не сказал тебе?

Дафф нежно обнял ее за плечи, но промолчал. Саманта прищурилась и отреагировала первой:

— Так, так, так! Это многое объясняет!

Рори разразился хохотом и воскликнул:

— Вот так штука, черт побери!

Наконец Дафф заговорил, все еще обнимая жену:

— Ну что ж, теперь, когда эта незначительная деталь биографии Харриет стала всем ясна, давайте забудем о ней и продолжим, как обычно. — Он начал собирать с пола обертки от украшений и бросать их в огонь.

— Думаю, Парень хочет погулять, — ляпнула Харриет первое, что пришло ей в голову, и заторопилась к дверям. Рори, весело подмигнув кузену, поднял собаку за шиворот и вынес ее в холл. Потом открыл дверь и шуганул пса во двор.

— Ну, Принцесса, не скажешь ли теперь, почему ты водила меня за нос тем чудесным летним днем?

— Я этого не делала, по крайней мере, не нарочно. Понимаешь, приют всегда был известен под именем «Огилви-Мэнор», и я не видела причин объяснять, так как не рассчитывала снова встретиться с тобой.

— Хм… жаль, что Саманта узнала.

— Почему?

— Потому что… тише! Послушай!

Дверь в гнездышко была приоткрыта, и до них долетал голос Саманты, чистый и пронзительный, совсем не похожий на ее обычную хрипотцу:

— Так ты и в самом деле от меня сбежал! В ту самую минуту, как только узнал, что я свободна — с твоей пуританской точки зрения, — ты и ждать не стал, выставил между нами барьер! Подобрал первую подходящую невесту, малышку из приюта, которую просто ветром занесло! Уже получил, что хотел?

Что-то больно смиренно она согласилась выйти за незнакомца.

Слов Даффа было не разобрать, но, судя по тому, что Саманта обрела над собой контроль, ответил он резко. Потом снова раздался женский голос:

— Очень хорошо, давай подытожим. Сиротка как нельзя лучше подходила для твоих целей — ни горюющих родителей, как у Китти, ни каких-нибудь особых ожиданий, кроме крыши над головой, одна лишь безграничная благодарность, даст и примет все, что ты захочешь предложить — или взять, тут уж как получится. Я довольно хорошо воспитана, чтобы вести себя подобающим образом, но, насколько я тебя знаю, мой милый, тебе очень скоро наскучит эта маленькая обязательная женушка, у которой молоко на губах не обсохло! Тебе понадобится нечто большее, и я… — Тут Саманта резко вскрикнула и замолчала, и для Харриет, которую прямо-таки пригвоздило к месту, наступившая тишина означала только одно. Дафф заткнул ей рот, но не словами, а поцелуем, может и сердитым, чего же еще могла ожидать такая вызывающая и уверенная в том, что старая страсть жива, женщина?

— Не надо было слушать, — прошептала Харриет, когда снова обрела дар речи. — Ты не должен был позволять мне слушать эти… эти такие личные разговоры.

Она пулей выскочила на террасу, чтобы позвать собаку, но холодный воздух был чистым и свежим, мириады сияющих звезд глядели с небес, и Харриет вышла в ночь, захлопнув за собой дверь.

Харриет побежала к берегу озера, собака мчалась за ней по пятам, там девушка резко остановилась, глядя на волны, бьющиеся у ног. Она не замечала ни слез, на которые была легка, ни холода, ни того, что забыла пальто. Ночной воздух освежал ее горящие щеки.

— Харриет, — ясный голос Нони раздался за ее спиной, она вздрогнула от неожиданности и обернулась. Маленькая девочка протягивала Харриет пальто.

— Я подумала, что тебе холодно, — сказала она, и Харриет продела руки в рукава, чувствуя, что ее и в самом деле начинает трясти.

— Красивая ночь, правда? — попыталась завязать разговор Нони. — Я дошла до мыса и обратно, пока вы распаковывали коробку тети Саманты.

— Правда? — Харриет растерялась. Нони была очень терпима с ней с тех пор, как прибыл Рори, но это был первый шаг навстречу, который девочка сделала сама. — Я думала, ты поможешь мне распаковывать. Разве тебе не хочется посмотреть на эти чудесные елочные украшения?

— Посмотрю потом, когда тетя Саманта уедет. Может, сядем, посидим немного, если ты согрелась?

— Давай, если хочешь. — Голос Харриет прозвучал как-то беспомощно.

Они присели бок о бок на один из плоских валунов, тут и там разбросанных по берегу.

— Как ты узнала, что я здесь? — спросила Харриет.

— Я видела, как ты ушла. Я тоже все слышала.

— О! — Харриет вовсе не хотелось читать проповедь по поводу того, как нехорошо подслушивать, и вместо этого она произнесла: — Ну, надеюсь, ты не услышала ничего такого, что расстроило тебя.