Дети Солнца
Шрифт:
У Флавия еще оставался запас Крови Солнца. Ее стоило бы поберечь, но уж очень холодно было в этом Скогаре, уж очень темным и суровым казалось будущее. Хотелось радости, чистой и яркой. Кор нексум — привилегия, пусть порой за нее и приходится платить. Какой толк в привилегии, если ей не пользоваться?
Магда, однако, не согласилась.
— Подожди. Кровь Солнца может пригодиться при серьезном ранении. А нам сейчас и так неплохо.
Флавий уткнулся носом в душистые мягкие волосы. Миртовая вода и как будто мед. Ее волосы всегда так пахнут. Запах счастья. В конце концов, эти объятия — уже награда
Но утром, проснувшись один в холодной комнате, он пожалел, что не настоял на своем. Обновление связи позволило бы ему и сейчас чувствовать Магду, он носил бы ее в себе — неделю, а может, и больше.
Он вышел в общую залу, где уже накрывали столы. После завтрака — овсяная каша и рыбный пирог — ему передали, что патрон ждет у озера.
Флавий оделся потеплее. Еще только-только рассветало, и совсем не хотелось выходить из дома в промозглый холод, но делать нечего, любая причуда патрона — закон.
Он вышел за ворота и окунулся в странный, светящийся туман. Небо закрывали плотные облака, и свет, рассеянный и неяркий, шел от земли. В стылом воздухе крепкий винный запах дубовых листьев мешался с запахом дыма.
Растус сидел на гранитном валуне, подложив под себя куртку. Такие валуны здесь встречались повсеместно: торчали посреди лесных полян, валялись по берегам озер, как уставшие купальщицы. Сторожили плохонькие дороги, так и норовившие исчезнуть из-под ног. Валуны большие и маленькие, всегда гладкие, округлые. Белые, как сахар, серые, красные. Флавий дорого дал бы за разгадку: откуда они здесь, в краю песчаных холмов, озер и болот?
За ночь Растус помолодел. Если бы не знакомая фиолетовая туника, его бы и не узнать. Полуседые волосы казались серебряным с чернью шлемом над румяным ясноглазым лицом, за дерзко развернутыми плечами Флавию примерещились орлиные крылья.
— О! — сказал Растус, улыбаясь от уха до уха. — Флавий, ты? Наконец-то. — И он подвинулся, освобождая краешек прикрытого курткой валуна. — Садись. Поболтаем.
Флавий проглотил совет, который собирался было дать патрону. Нельзя сидеть на холодном камне, даже если и на подстилке. Холодный камень вытянет из тела тепло и наградит хворью. Но сейчас казалось, что Растусу ничто не может повредить.
По изменившемуся голосу, по добродушному тону Флавий понял, что Растус навеселе. Не то чтобы пьян, просто поддал и доволен собой и миром. Что случилось ночью? Какое заклятье наложил на него лесной колдун?
— Мне не подобает сидеть в вашем присутствии, патрон, — сказал Флавий с поклоном. — Но я рад, что вы… хорошо себя чувствуете.
— Да, да. Этот Скъегги лучший лекарь, чем ты.
Растус откинулся назад, словно хотел опереться на спинку кресла. Шатнулся, рассмеялся. Но заговорил серьезно:
— Скъегги взялся помогать не просто так. Догадайся, о чем он попросил прежде всего?
Флавий почувствовал, как похолодели руки в теплых перчатках.
— Догадываюсь… — начал он, но патрон перебил:
— Да, да. Твою голову хочет, мерзавец. И не сказать, что требует несправедливо. Но голова нобиля за помощь, пусть даже и действенную, — слишком неравный обмен.
— Благодарю, — Флавий снова поклонился.
Растус
— Давай-ка погуляем.
Не дожидаясь ответа, он пошел вдоль берега по прихваченной ледком тропинке. Флавий следовал за ним, с тревогой наблюдая за размашистыми, уверенными движениями. Растус говорил не останавливаясь и только изредка оглядывался на собеседника.
— Я слишком многого не понимаю. Я не жрец, я воин. Колдун рассказал мне про то, откуда здесь столько бесхозной силы. Когда-то здесь жил народец со своими богами. Одна из богинь ушла из мира, а колдовская сила ее осталась. Народец этот теперь почти исчез. Наши колдуны — вроде как потомки одного из почитаемых у этого народца семейств.
— Род Хеймо? — спросил Флавий.
— Ага. Теперь от старого народа мало что осталось. Он растворился в пришельцах из Ольми, принял ольмийских богов. Нынешние скогарцы — родня ольмийцам. В ком-то течет кровь старого народа, но сильно разбавленная. А силу исчезнувшей богини знающие люди используют в своих целях. Скъегги говорит, что принимать ее в себя опасно: сойдешь с ума, попадешь в зависимость и в итоге превратишься в чудовище. Но можно как-то приспособиться. Они с братом загоняли силу в предметы — так наши жрецы заряжают амулеты с благословения солнца. Похоже, верно? Благодаря Скъегги сила Арзрана теперь работает на меня. Не знаю, как у него это вышло. Он усыпил меня — и я проснулся исцеленным. Теперь с его помощью я соберу в здешних лесах столько силы, что хватит три раза перевернуть империю. А там посмотрим… посмотрим.
Солнечный луч прорвался сквозь тучи, позолотил голые верхушки деревьев. Флавий некстати подумал: «А листья — золото лесов — уже все на земле. И земля золотая под темно-серым небом…»
Голова отказывалась соображать. Разговор утомил его, Флавий просто не мог поверить, что здесь так легко можно стать богом — ну, или чудовищем, вопрос ведь только в названии!
— Господин, — сказал он осторожно, — мне кажется, следовать советам колдуна опасно. Мы ничего о нем не знаем, кроме одного: ему нет причин нам помогать.
— Скъегги многое рассказал мне про меня самого. Он видит людей насквозь.
— Это не значит, что он не врет.
Растус развернулся к нему всем корпусом:
— Да ты понимаешь, что я тебе говорю? Или еще не проснулся? Сила, которой пользуются скогарские колдуны, и сила, которую получают жрецы в храмах Солнца, — одна и та же. Только здесь, в Скогаре, она без хозяина. Ведь к этому стремились либертины. Бесконечный источник — бери сколько хочешь. Да ее из воздуха можно тянуть. Колдун показал мне, как это делается.
Он легко перескочил поваленный ивовый ствол и снова обернулся к Флавию:
— Нет, подумать только! В империи высшие чины получают от жрецов Солнца великое благословение, напитываются его силой и творят его волю. Я сам много лет благоговел перед одним таким сосудом, наполненным силой божества. Перед Ансельмом Плусским. Воин Солнца, один из его прекраснейших лучей — чем он отличается от Скогарских колдунов? Тем, что получил силу в храме? Мы утрем нос Ансельму. Здесь целая богиня растворилась! Я наберу творящей силы больше, чем могут получить жрецы любого храма. Вот тогда мы посмотрим, куда всё повернется.