Copy-Paste
Шрифт:
– Я примерно в десяти минутах впереди вас, слышите? Земля!
Витька радостно хлопнул второго пилота по плечу, тот радостно скалился, переводил дух и утирал пот со лба, а вот командир…
Командир 'Пегаса' угрюмо смотрел направо, где под яркими лучами солнца блистал белоснежный германский лайнер.
– Я Berlin, вас понял. Прямо по курсу – земля.
Голос у немецкого лётчика был какой-то очень нехороший. Слишком спокойный. Безжизненный такой голос.
Витя встретился взглядом с первым пилотом и всё понял. У них горючее на эти десять минут было. У немцев – нет.
В Турции Катя была
Не то чтобы их было очень много… Совсем терять тормоза Катерина не хотела, желая оставаться в тех рамках, чтобы саму себя можно было честно называть приличной женщиной, но и ханжой она тоже не была. Ухаживания богатых и симпатичных мужчин, которых в нефтегазовой сфере всегда было немало, Екатерина принимала с удовольствием и без жеманства. В конце концов, личную жизнь надо было устраивать. Коротать свой век в одиночестве Катя не хотела. Тридцатилетний юбилей она отметила без всякой помпы, посидев с немногочисленными подругами в скромном кафе. Тридцать лет – чем гордиться? Разве что сыном. Добрым, умным, а самое главное, тьфу-тьфу-тьфу, здоровым мальчишкой. А бизнес – это мелочи. Нет дома, нет любимого человека, нет семьи – это главное.
По трезвому размышлению – жизнь не удалась.
Катя тяжело вздохнула и постаралась прогнать всё тёмные мысли из головы. Впереди был отпуск, впереди был шанс. Мизерный, призрачный, но всё же… Да! Она будет ходить топлесс по пляжу, будет носить эти чёртовы нитки вместо трусов, только чтоб…
Только бы всё наладилось!
Игорь снова уснул, но сейчас он, по крайней мере, не храпел. Да и коньяк он больше не пил, припрятав купленную бутылку.
'А каким он раньше был!'
Катя снова вздохнула. Она ясно понимала – любви уже нет. Но она попробует. Попытается полюбить его снова. Того замечательного весёлого уверенного человека, что подошёл к ней давным-давно на автобусной остановке.
'Да. Как заселимся – первым делом на море!'
Катя представила, какой фурор она произведёт на пляже и хихикнула. Бог и родители не обидели её ни красотой, ни умом, а регулярные изматывающие тренировки по шейпингу и фитнессу плюс постоянные визиты в салоны красоты позволяли поддерживать фигуру в идеальном состоянии.
'Пусть Гоша немножко погордится… кстати, а сколько времени?'
Женщина вынырнула из мечтаний и посмотрела на часы. Странно, по времени они уже точно должны были сесть в Анталье. Катя посмотрела в иллюминатор. Вместо ожидаемых коричнево-бурых гор, долин и скал, под крылом самолёта всё так же лежало синее море. Единственное, за что цеплялся глаз – это большой белый самолёт, который летел параллельным курсом.
– Странно!
Екатерина бывала в Анталье раз десять и чётко помнила, что последний час полёта проходит над Турцией. Над СУШЕЙ.
– Извините, мужчина, да. Извините, – пассажир на кресле впереди обернулся, – вы не замечали, мы над сушей летели?
– Вы тоже заметили? Вы тоже обратили внимание?
Мужчина лет пятидесяти в очках и с бородкой затряс головой.
– Не было земли. Ни-че-го не было! А мы, – тут он посмотрел на свои часы, –
Разговоры вокруг сами собой смолкли. Пассажиры озабоченно напрягали слух, прислушиваясь к разговору. Проснулся Антошка, проснулся Игорь. Со своего места Катя отлично видела, как над большинством мест в салоне мигают лампочки вызова стюардессы. Снова раздался сигнал 'пристегнуть ремни'. Люди, наученные горьким опытом, умолкли и принялись лихорадочно пристёгиваться.
А потом из динамиков над головами пассажиров как следует прокашлялись и на чистом русском языке произнесли.
– Минуту внимания. Сообщение от командира корабля…
В полном молчании прошло несколько минут. Затем из динамиков радиоприёмника снова раздались факи и щИты. Зак сообщал, что суша – сплошные горы, густо заросшие джунглями, и где тут можно сесть он и понятия не имеет. Турки переглянулись. В их красноречивых взглядах Витя прочёл только одно. Недоумение.
Откуда здесь джунгли?
Сквозь шум эфира снова пробился голос.
– Окей, 'Пегасус'. Мы – всё. Идём на парах. Минута, может две. Буду садиться на воду. Отметьте где. Если вдруг на суше найдёте помощь…
– Окей, Berlin.
Командир хотел добавить ещё что-то, но не смог. Говорить было нечего. У Витьки, стоявшего позади кресел лётчиков, защипало в глазах. Пришлось незаметно их протереть, что немедленно принесло результат.
– Впереди. Смотрите. – Егоров затряс спинки кресел. – Воооон суша.
На горизонте показалась тоненькая тёмная полоска. Командир немедленно ожил и сообщил об этом немцам, на что те ответили, что они и сами не слепые, после чего выпустили закрылки и, отставая от 'Пегаса' пошли на снижение. Витя не был лётчиком и ни черта не смыслил в авиации, но даже ему было ясно – до берега германцу не дотянуть. Лётчики молча проводили глазами гибнущий лайнер, а затем снова показали на бумажку в руке Вити.
– Читай.
Витька снова заглянул в боковое окно – Air Berlin уже скрылся из поля зрения. Читать не получалось. Перед глазами всё расплывалось, а буквы прыгали и делали всё, чтобы их невозможно было узнать.
– Дыши парень.
Витя стал дышать. Часто и глубоко. То, что сейчас произошло на его глазах, потрясло мужчину. Реальный, живой мир, не ограниченный стенами офиса или дорогого ресторана, оказался слишком жестоким, слишком реалистичным. Мозг отказывался верить в случившееся, а пальцы искали Ctrl + Z, чтобы всё вернуть и переиграть заново. Прямо сейчас, в эти секунды, сотня человек падала с высоты в десять километров в море, и ничего нельзя было сделать.
'Я не верю…'
– Читай. Быстрей. Пассажиры волнуются.
Палец командира нажал кнопку 'пристегнуть ремни'.
– Минуту внимания. Сообщение от командира корабля. Первое. Самолёт полностью исправен, а экипаж – работоспособен. Во-вторых…
Витька глубоко вздохнул и принялся за вольный пересказ текста.
– Во-вторых. Командир корабля заверяет всех, что он сделает всё, чтобы благополучно посадить самолёт. Теперь о ситуации в общем. Как вы помните, мы попали в сильную турбулентность. Так вот, после этого самолёт потерял всякую связь с землей, а также ориентацию в пространстве.