Copy-Paste
Шрифт:
Последние остававшиеся на борту самолёта пассажиры покорно бросили пакеты с вещами, сползли по закруглённой кромке крыла в воду и поплыли к берегу.
– Кэп. Всё?
Турок понял его без перевода и отрицательно покачал головой.
'Ах да. Бабуля переодеваться пошла…'
Эта пожилая матрона не пожелала, как большинство пассажиров, плыть к берегу в одежде. И раздеваться до белья, как это сделала молодёжь – тоже не пожелала, а непреклонным голосом заявила, что она сначала переоденется, а затем 'вот этот милый молодой человек меня лично доставит на сушу'.
Улжан Галымовна милостиво позволила себя проводить к выходу, где сообщила оторопевшему Димке, что она полковник милиции в отставке и что он, 'Димочка' может запросто называть её 'тётя Уля'.
Верхняя сухая поверхность крыла самолёта успела накалиться до состояния шкворчащей сковородки, так что ни осмотреться, ни как следует приготовиться, Мельников не успел. Тётя Уля быстро сняла свои тапочки, сунула их под спасжилет и красиво, щучкой, нырнула в море.
'Ого!'
Дима сиганул следом.
Плыть оказалось неожиданно легко – вода была неимоверно солёной. Мельников держался следом за женщиной и думал о том, что при желании, конечно, утонуть здесь можно, но для этого нужно очень постараться!
– Ты плавать умеешь? Нет?!
Красномордый качок, чем-то отдалённо напоминавший Валуева, нависал над Игорем.
– Быстрей говори, да!
Маленькие глазки мужика прочно приклеились к Катиной груди.
'Ну что же ты молчишь?'
– Он не умеет плавать!
Глазки отлепились от декольте и поймали Катин взгляд. Качок еле заметно кивнул и улыбнулся.
– А вы?
– Умею. И сын тоже. – Катя непроизвольно прикрылась ладонью.
– Хорошо, – мужик в цветастых шортах и растянутой майке с надписью 'Стройбат', чиркнул в листе и, глядя ей в глаза, спокойно произнёс, – вещи не берите. Потом заберёте. Ваш сын плывёт сам. Вы – помогаете ему.
Качок, даже не посмотрев на молчавшего Игоря, ткнул в него пальцем, развернулся и пошёл к аварийному выходу.
– Да что он себе позволяет… да я…
Гоша очнулся и возмутился. Не очень громко. Скорее, даже тихо. Катя вздохнула и сделала вид, что ничего не произошло.
Покидать самолёт Витьке не хотелось. Егоров дошёл вслед за качком и бабулькой до люка и остановился. В груди защемило, а в голове всплыло одно слово.
Необратимость.
Выйти из самолёта, значит навсегда, навсегда потерять связь. Связь с чем-то знакомым, надёжным и основательным. Витька сел на ближайшее кресло, уставился в иллюминатор и задумался. Внешне он был спокоен, но голова у него в этот миг работала со скоростью суперкомпьютера, перебирая десятки гипотез, выстраивая версии и тут же ломая их. Этот остров не склеивался. Никак. Он взялся из ниоткуда и никуда не вписывался. Теоретически они, конечно, могли за шесть часов долететь до Мальдивских островов…
'Тьфу. А горный массив?'
Ещё одна версия полетела в тар-тарары и лезть на крыло, а затем в воду, захотелось ещё меньше. Мимо бегал с
– Окей?
Витьке надоело ломать язык, разговаривая на английском, и он угрюмо огрызнулся.
– Нихрена.
'Зря я с ним так. Отличный дядька'
– Оооооокееей, кэп. Где мы? Индия? Иран? Египет? Бангладеш?
Турок пожал плечами, помрачнел и отвернулся.
'Всё с тобой понятно'
Витька пропустил мимо себя стюардессу и пошёл за своим льняным пиджаком.
Сборы были недолги. Помятый пиджак с пустыми карманами и сумка с документами – вот и всё богатство, что имелось в распоряжении Виктора. Егоров повертел тряпку в руках и остро пожалел о сданном в багаж чемодане. Всё белье, носки, плавки, крема и прочие бритвенные принадлежности благополучно лежали в багажном отделении лайнера, запертые в новенький 'Самсонит'. Вокруг, в страшном беспорядке валялись чужие вещи, но брать их Витя постеснялся. Единственным, что привлекло его внимание, был большой пакет с надписью Duty Free, который валялся на том самом месте, где сидела ОНА. В пакете оказалась плоская пластиковая бутылка 'Хеннесси'.
– Мой друг! Мой друг! Пожалуйста!
У люка стоял командир. Рядом с ним запихивала в мешок ком одежды полуголая стюардесса.
Витька крепко зажмурился и отвис.
'Всё взаправду. Это происходит. Со мной. Сейчас'
Бам!
В голове зашумело и сразу навелась резкость. Бродить неприкаянным привидением по самолёту больше не было времени.
Витька подпрыгул и содрал с себя пиджак.
– Айн момент, месье!
В пакет того урода полетела пластиковая бутылка с водой и одежда. Следом в пакет утрамбовались завёрнутые в газету сандалии и… и…
Взгляд метался по ближайшим креслам.
'Где бы чего прихватить?'
– Время, быстрей.
Командир уже стоял один и был не на шутку взволнован.
– Самолёт тонет.
– Блиииин!
Витька схватил маленькую белую подушечку с надписью 'Пегас' и рванул к выходу.
До берега Егоров добрался легко и быстро. На спине. Положив тугой и увесистый пакет с вещами себе на живот, Витя спокойненько, не утруждаясь, доплыл до отмели и сел на песчаное дно, держа пакет над головой. Глаза щипало немилосердно – вода была оччччень солёная, и Витька не сразу рассмотрел, что происходит. Сначала он услышал.
– Аааааах!
За спиной, на пляже дружно выдохнула сотня человек. Потом раздались крики. Витька проморгался и отвесил челюсть.
Их самолёт, буквально ещё минуту назад так уверенно державшийся на плаву, утонул. Вот так сразу.
Выпустил, словно кит, струю воздуха и фонтан воды и, блин, блин, блин! Утонул.
Глава 3.
Толкать мужа и одновременно следить, как плывёт Антон, было нелегко, но Катя справилась. В десяти метрах от линии пляжа женщина нащупала дно и тяжело переставляя ноги, выбралась на берег. Берег понравился всем, а особенно ребёнку.