Copy-Paste
Шрифт:
– Тихо!
Зверская рожа и широкие плечи не сработали. Вернее – сработали наполовину. Мужчины притихли, опасаясь связываться с этой гориллой, а вот гиперактивные бабёнки завелись ещё больше.
– Да кто ты такой, чтоб нам указывать? Да я из-за тебя все вещи бросила. А там… а ты мне теперь знаешь сколько ДОЛЖЕН?!
Бабы сорвались. О том, что они только что чудом избежали смерти, никто уже не вспоминал. Зато об утонувших с самолётом кошельках, сумочках и чемоданах помнили все.
'Твариииины'
У Димы потемнело
– Пойдём. Пойдём, Дима. Ну их. Дур этих. Пусть сами своё дерьмо месят.
Надя взяла мужа под руку и потащила подальше от пляжа, на котором так и торчали все спасшиеся с 'Пегасуса' люди.
– Виктор Сергеевич, Виктор Сергеевич. Проснитесь.
'Ни хрена ж себе, кто это ко мне по имени-отчеству?'
Витька сначала удивился, а затем проснулся и открыл глаза. Рядом с ним, на траве, сидел…
'Как его?.. Филиппыч, кажется…'
… и осторожно тряс его за плечо.
Витька зевнул во всю пасть, потянулся и сел. Самочувствие у него было просто отличное! Побаливал синяк на бедре – но это мелочи. Самое главное – не мутило и не болела голова, чего он так опасался.
Небо над головой было жёлто-алым. Закат окрасил и верхушки пальм. Те отливали оранжевым и золотым.
– Ого! Это ж сколько я спал?
Zenith показывал половину четвёртого, но это ничего не значило – кто знает в каком часовом поясе они оказались.
Филиппыч кашлянул и просветил.
– Три часа прошло, как высадились на берег.
Витька потянулся, проморгался, посмотрел на деда и снова сказал.
– Ого!
На левой скуле Кирилла Филипповича багровел кровоподтёк. Дед мотнул головой и шикнул на зарёванную внучку, которая отиралась поблизости.
– Это неважно. Совсем неважно, молодой человек. Тут, понимаете, какое дело…
Витя посмотрел на красные глаза девушки, на её опухший нос и в голове его зашевелилсь нехорошие подозрения. Идти, с кем-то драться из-за незнакомой девчонки, он не хотел. Да и вообще… драться Витя боялся. В животе сразу нехорошо похолодело, во рту пересохло, и он только и смог, что невнятно проблеять.
– Да-даааа?
– Там, на пляже, делят имущество, которое капитан оставил. И дают только семьям. А одиночкам – нет.
Витька решил, что ослышался.
– Погоди, Кириллыч, тьфу, Филиппыч. Чего делят? Как это – оставил? Я что-то проспал?
Оказалось, что проспал Витя очень многое. Первое общее собрание пассажиров и экипажа, похоже, было и последним. После получаса бесплодных попыток объяснить ситуацию, лётчики сдались и уже не пытались ничего доказывать. Их всё равно никто не слушал. Народу требовалось выплеснуть эмоции – народ их и выплёскивал.
Сначала с пляжа ушёл тот самый здоровяк со своей семьёй. За ним немедленно ушло ещё человек пятьдесят, но через короткое время некоторые вернулись обратно. Их не приняли и развернули обратно. Затем, одуревший от воплей и угроз командир корабля, приказал стюардам распотрошить
Сорок две литровые бутылки минеральной воды, три десятка булочек и сотню кареток с джемом поделили быстро и пропорционально. Часть стюарды отнесли людям Мельникова, часть оставили себе, а большую часть просто оставили в куче на берегу. Та же участь постигла два десятка тонких синтетических одеял. А вот аптечку и ракетницу турки оставили себе.
– Представляете, Витя, можно я вас так буду называть? Представляете, Витя, они их чуть не растерзали!
– Да ну… – Егоров усомнился. Чтобы вполне вменяемые, воспитанные и небедные люди так быстро озверели? Верилось в это с трудом. – Быть того не может!
Витька сидел, плотно прижавшись спиной к пальме, и никуда идти не собирался, хотя дедок и тянул его за локоток.
– Может, Витя, может. – Филиппыч грустно усмехнулся и философски добавил. – Толпа…
Экипаж ушёл следом за группой Мельникова, оставив на пляже около сотни человек. Люди, поорав для порядку ещё с полчаса, выдохлись, успокоились и выбрали партхозактив. И вот эти самые 'активисты' и делили среди оставшихся еду, воду и одеяла.
Услышав про воду, Витька судорожно сглотнул. Пить хотелось с каждой минутой разговора всё больше и больше. Да и в животе урчало так, что, наверное, слышно было за версту.
– Они, конечно, честно делят. Семьи с маленькими детьми в первую очередь и воду, и одеяла получили. А остальным – ничего. И я вот подумал, Витя, а давайте скажем, что мы вместе летели, а? Все видели, мы рядом сидели. А то я не смог, знаете ли. Там уже несколько драк было… боюсь я, если честно.
Витьке тоже было страшновато, но пить хотелось ещё сильнее.
'Стоп. Пить! Вода!'
Остров Кате очень понравился. Она много раз бывала на море, в Турции, в Таиланде, в Египте и на Гоа. Но такого райского местечка она ещё не видела. Всю картину портили три вещи.
Во-первых, присутствие мужа. За то время, что шёл делёж на пляже Гоша показал себя во всей 'красе', а Екатерина тысячу раз прокляла себя зато, что поддалась на его уговоры и поехала в эту проклятую турпоездку.
Во-вторых, присутствие здесь, на этом, в общем-то, не большом клочке суши, такого количества народа.
Ну, и в-третьих, полное отсутствие благ цивилизации. Бунгало со всеми удобствами и ресторанчик на берегу, этому острову явно не помешали бы.
При мысли о еде сразу заурчало в животе. Доставшиеся им три каретки с джемом, которые Игорь буквально, кулаками, выбил у толстого представительного казаха, который сам себя назначил в распределители, давно съел Антошка. А литр минералки, добытый мужем в бою, они честно разделили на троих. Катя хотела было отказаться и приберечь воду для сына, но Игорь, баюкая разбитую в кровь руку, хмуро предложил не маяться дурью и выпить всё до дна.