Чтение онлайн

– Слышим вас хорошо. А хто это?

Через пару минут Виктор и турецкие пилоты выяснили, что слышат транспортный Ан-26 ВВС Украины, который взлетел из Симферополя и направлялся в Херсон, но, почему-то, 'заблукався'. Лётчик, представившийся Петром Александровичем, вслух порадовался тому, что баки у него под завязку и сообщил, что рация у него дохлая, 'так шо я зовсим рядом'. Командир 'Боинга' не раздумывал ни секунды. Витька перевёл, чтоб 'Ан' поворачивал прямо на солнце и не менял ни эшелон, ни скорость. Турок ещё больше сбросил скорость и плавно повёл штурвалом.

Через несколько минут поиска второй пилот заметил летящий тремя километрами ниже транспортник.

– Ну шо? Вижу вас. И дальше то шо?

Самым поганым было то, что до своей встречи самолёты летели навстречу друг другу, а значит обоих впереди ждало только море. И на 'Пегасе' и на 'Аннушке' это понимали совершенно отчётливо.

Радио матюкнулось а затем деловито предложило.

– Станем в круг, а там подумаем.

Семьсот тридцать седьмой плавно заложил правый вираж и закружил на десятикилометровой высоте, под ним, пятью километрами ниже, тем же самым занимался двадцать шестой.

Чем дольше они кружили на одном месте, решая что делать дальше, тем больше мрачнел Гёкхан. У украинского коллеги не было никаких идей, где они находятся и куда им лететь дальше, он лишь честно предупредил, что пролетел почти семьсот километров над морем там, куда как раз и вел свой самолёт Гёкхан. И что аэродромов он там как-то не заметил.

Это было плохо.

– Командир!

Йилмаз щёлкнул ногтем по дисплею радара. Кроме отметки украинцев, на ней появилась ещё одна отметка.

– Вызывай. На аварийной вызывай.

Через десять минут на связь вышли коллеги. Чартер Air Berlin в Даламан с некоторой истерикой в голосе поинтересовался, чего это тут происходит и как из этого дерьма выбираться. В смысле – куда?

Немцы тоже встали в круг, но при этом нервно добавили, что топлива у них совсем мало и решение надо принимать быстро.

Орхан сидел над чистым листом бумаги и напряжённо думал. Все мысли о том, как, каким образом и где они оказались, командир аэробуса просто выбросил из головы.

'Русский сюда пришёл с юга, мы с северо-востока, Berlin пришел с северо-запада. Значит у нас два шанса. Юго-запад и юго-восток. Решай. Куда.'

– Командир. Ещё отметка.

Радар показывал, что с запада с приличной скоростью идёт борт. Гёкхан утёр лоб.

– Вызывай. Вызывай его быстрее.

Через три минуты они выяснили, что частный 'Гольфстрим' уже два часа прёт по прямой в надежде пересечь непонятно откуда появившееся море и что на его борту совершеннейшая паника. Факи и прочие щиты оттуда в эфир летели густым потоком. Пилот, представившийся Заком, сообщил что на западе нихрена, кроме океана нет и что делать дальше, он не знает.

– Молчать! Слушать меня, это 'Пегасус'! Сейчас все, все ложимся на курс сто. Как поняли?

Немец и британец отозвались сразу. Украинец выслушал перевод пассажира и тоже согласился.

– Добре. Удачи всем, хлопцы. Гуд лак, ёлы-палы…

Гёкхан посмотрел на глаз Фатимы и потянул штурвал.

'Удача нам сейчас не помешает…'

Горючего на борту самолёта оставалось на сорок пять минут полёта.

Участвовать

в собственной судьбе, а не сидеть с остальными пассажирами в салоне, тупо ожидая что будет дальше, было чертовски приятно. Витька с удовольствием перекинулся с украинцем парой фраз, рассказал короткий анекдот и снова занял 'своё' кресло позади пилотов. Что характерно – ни командир лайнера, ни второй пилот даже не подумали прикрыть дверь в кабину и Егоров чувствовал себя почти что членом команды.

На прощание Пётр Александрович сказал, что его 'корыто' поползёт по курсу самым экономичным ходом. 'Аннушка' сразу и бесповоротно отстала от двух лайнеров и 'Гольфстрима', который покачав на прощание крыльями, унёсся по обговорённому курсу. Следом за ним, сбросив скорость и переведя турбины в режим экономии, полетели чартеры. В иллюминатор на наружном люке Витя прекрасно видел, как в километре от них, сверкая бликами на солнце, летел немецкий самолёт. 'Гольфстрим' молчал, украинцы безнадёжно отстали, и связь с ними прервалась, но зато скуку полёта Вите скрашивала болтовня вторых пилотов. Турок с немцем трепались о погоде, о Берлине, в котором у Йилмаза живёт брат, о зарплатах и тому подобной чуши. Изредка в эфир выходили командиры экипажей и весомо озвучивали идеи о том, где они и что происходит. Из разговоров лётчиков Виктор понял, что и немцы тоже попали в сильную турбулентность. О том же говорил и украинский пилот, а Зака спросить об этом как-то не успели.

Витя сидел в кресле и просто наблюдал за тем, как секундная стрелка делает оборот за оборотом, отсчитывая минуты, которые у них остались. Этот дядька, как его… Гокан, поинтересовался, нет ли среди пассажиров близких ему людей. Получив от Егорова отрицательный ответ, турок почему-то успокоился и попросил Витю вообще с места не уходить и о том, что он слышал, пока с другими пассажирами не делиться.

'Бу-бу-бу… дела хреновые…'

Стрелка сделала ещё круг.

'Командир решил никому ничего…'

Из-за занавески возник озабоченный хмурый стюард. Ткань на некоторое время отодвинулась и один из пассажиров, заметив славянскую Витькину рожу у кабины лётчиков, заорал.

– Э, братан, чё происходит? Мы уже полчаса как сесть должны были. И земли под нами не было. Мы что до Турции…

К подвыпившему мужику подскочила стюардесса и жестом велела ему замолчать. Пассажиры зашумели, но затем быстро утихли. Уж слишком беззаботно-лучезарными были улыбки утомлённого экипажа.

– Друг. Друг.

Пилот махал рукой, подзывая Егорова к себе, а когда в небе тебя приглашает к себе командир воздушного судна…

Витька проигнорировал красномордого мужика и пошёл в кабину к лётчикам.

– Переведи и прочти это в микрофон.

Пилот сунул Вите в руку лист бумаги. Егоров поднёс каракули турка к глазам и начал было читать их вслух, как снова ожила радиосвязь.

– Я ГЛФ, я ГЛФ, как слышно? Это Зак. 'Боинги', как слышите меня? Вижу землю! Впереди, мать её, суша!

Голос англичанина был едва слышен.