Чтение онлайн

Олег еще не вернулся, и я, отбросив печальные мысли, принялась за работу. Первым делом застелила постель новым бельем, купленным в бутике Женьки под названием «Тысяча и одна ночь». Черный шелк, расшитый золотыми и красными узорами, приятно холодил ладони, когда я в последний раз разгладила материал и отступила в сторону, чтобы полюбоваться на дело своих рук. Шилов, несомненно, оценит приобретение! Интересно, найдется ли в моем гардеробе чтонибудь черное и прозрачное, способное соответствовать такому роскошному белью?

Я уже собиралась пойти

на кухню и приготовить ужин, но тут, как обычно – в самый неподходящий момент, – раздался звонок. Я решила, что не стану снимать трубку: этот день, начавшийся так замечательно, не должен заканчиваться плохо, а звонок в семь часов вечера не сулил ничего хорошего, так как все нормальные люди в это время возвращаются с работы и расслабляются! Однако телефон звонил громко и настойчиво, в результате чего Куся начала тихонько подвывать со своего места. Этого «музыкального сопровождения» я уже вынести не смогла, поэтому сняла трубку. Видимо, я не сдержалась и тяжело вздохнула, потому что в трубке послышалось недовольное:

– Ну, извините, что отрываю от важных дел!

Лицкявичус крайне редко звонил мне домой, обычно это делала Вика, выполняющая функции и системного администратора, и его личного секретаря.

– Шилов дома? – поинтересовался мой босс и, услышав отрицательный ответ, тут же сказал: – Вот и отлично – значит, вам ничто не помешает приехать в офис – есть новости.

– Сейчас?! – горестно простонала я.

– Через час ждем, – и, следуя своему обыкновению, бросил трубку.

Я решила, что никуда не поеду. Что это за манера, в конце концов, заставлять меня срываться с места и немедленно мчаться по первому зову главы ОМР? Ну и что, что я теперь официально работаю в этой организации – я человек, у которого могут быть какието дела. И вообще о встречах нужно предупреждать заранее – нет, я никуда не поеду!

Через час и десять минут я вбежала в офис, задыхаясь от бега по лестнице: в огромном бизнесцентре не работали лифты, потому что отключили электричество! За окном темнело, и, так как лампы нигде не горели, я двигалась по узкому коридору на ощупь. Дверь справа от меня оказалась приоткрыта, и в щель просачивался слабый мерцающий свет.

– Сюда! – услышала я звонкий голос Вики, распахивающей дверь навстречу мне. В руке у девушки была толстая свечка.

Когда я вошла в офис, мне показалось, будто я попала в церковь: повсюду горели свечи: толстые и тонкие, большие и маленькие, даже в большом блюде с водой на столе рядом с «умершими» компьютерами Вики тускло сияли плавающие свечки.

– Красиво, правда? – мечтательно произнес Павел, глядя на меня поверх своих толстых бифокальных очков. – Романтика!

– К сожалению, мы тут вовсе не по романтическому поводу собрались! – сказал Лицкявичус, выступив из тени. – Есть важные новости, поэтому я и решил не дожидаться завтрашнего дня.

– И что же такого срочногопроизошло? – поинтересовался Леонид, как обычно, забившийся в самый дальний

угол. Пламя свечей таким удивительным образом освещало его бледное лицо, что делало патологоанатома похожим на своих «клиентов». – Мне пришлось бросить одно очень интересное тело.

– Ох, Лень, только не надо о телах! – взмолилась Вика.

– Вотвот, – поддержала девушку Ивонна. – У нас и так проблем хватает!

– Так в чем делото? – не выдержала я.

– А дело, Агния, в том, что Карпухин нашел мужа Елены Красиной.

– Правда? – обрадовалась я. – Значит, у Владика теперь все будет в порядке?

– Что касается мальчика, – ответил Лицкявичус, – то у него теперь точно все хорошо – необходимость в пересадке костного мозга отпала. Он потихоньку поправляется.

– Тогда что не так? – подозрительно спросила я.

– Дело в том, что когда мы брали у Красина пункцию, то еще не знали о том, что его помощь не понадобится. Экспрессанализ провели очень быстро, и результат просто потрясающий: костный мозг отца также не подходит мальчику!

Мы все пооткрывали рты.

– Это невозможно! – мотнул головой Никита. – Ну ладно, у одного родителя, но – у обоих?!

– Более того, – продолжал Лицкявичус, – кровь тоже другой группы. Группа крови Елены Красиной и ее мужа – первая, а у мальчика – третья.

– Нонсенс! – буркнул Леонид. – Если у родителей первая группа, то у детей может быть только первая. Лаборатория допустила ошибку.

– В томто и дело, что нет, – возразил Лицкявичус. – Они перепроверили дважды – с тем же результатом.

– Но это же значит... – пробормотала я и осеклась.

– Это значит, что Владик – не родной сын Елены, – закончила мою мысль Ивонна. Она тоже выглядела взволнованной. – А вы, Андрей Эдуардович, уже сказали ей о результатах анализов?

Глава ОМР покачал головой.

– Это так, с бухтыбарахты, не делается, – сказал он.

– Да чего уж там! – отмахнулся Леонид. – Они же знают, что усыновили ре... Погодитека!

– Вот именно! – воскликнул Никита, подавшись вперед и едва не свалившись при этом со стула. – Если они знают, что Владик – не их биологический сын, то почему стали послушно сдавать анализы? Почему Елена сразу не поставила нас перед фактом, ведь она заведомо должна была понимать, что пробы не подойдут?

– Ну, – ответил Павел задумчиво, – тут может быть несколько объяснений. Вопервых, ты думаешь, Никита, это так легко – признаться почти незнакомым людям, что ребенок, которого ты привык считать родным, таковым на самом деле не является? Вовторых, Елена могла и не знать своей группы крови, а уж тем более – группы крови бывшего мужа. И, наконец, втретьих, при всех прочих возможностях костный мозг одного из приемных родителей вполне может подойти ребенку – чем черт не шутит?

– Это все так, – кивнул Лицкявичус. – И все же меня беспокоит четвертыйвариант: что, если ни Елена, ни ее муж понятия не имеют, что мальчик – не их биологический сын?