Чтение онлайн

– Так, – пробормотал он, – коечто.

– Что Владик вам рассказал? – подалась вперед Елена. – Он отказался говорить со мной, так почему же с вами... Что вы выяснили?

Лицкявичус поглядел на женщину, словно раздумывая, какой именно долей информации может с ней поделиться.

– В общем, – произнес он наконец, – по крайней мере, один вопрос снят – насчет того, почему Лавровский был доставлен в больницу в удовлетворительном состоянии, а ваш сын – в тяжелом.

– И почему же? – нетерпеливо спросила я.

– Потому что он сбежал.

– Сбежал?! – почти одновременно воскликнули мы с Еленой. – Откуда сбежал?

– Вот в этомто и вся загвоздка, –

покачал головой Лицкявичус. – Он не знает. Говорит, что лежал в больничной палате. Врачи к нему относились хорошо, но их мальчик помнит плохо, потому что почти все время спал. Потом он сообразил, что таблетки, которые приносит медсестра, скорее всего, и являются причиной такого тумана в голове и сонного состояния. Мальчик поначалу ничего не подозревал, так как его убедили в том, что он болен и что ему сделали операцию, но скоро отпустят домой. Тем не менее как он ни просил позвать маму или бабушку, ему неизменно говорили, что это невозможно и что придется подождать. В конце концов парень сообразил, что дело, должно быть, нечисто. Он перестал принимать пилюли, хотя медсестра зорко следила за тем, чтобы он это делал. Но ваш сын, Елена, умен не по годам: он прятал таблетку за щеку, а потом засовывал под матрас. Через несколько дней он улучил момент и выскользнул из палаты.

– Значит, все происходило всетаки в больнице? – спросила я.

– Никаких сомнений, – подтвердил глава ОМР. – Но мальчик не может объяснить, что это за больница и где она находится. Уйти ему удалось без проблем – никто даже не попытался его задержать. Правда, дело происходило под утро, поэтому, возможно, он так легко сбежал. Однако то, что нашли его за пределами города, позволяет предположить, что и больница расположена не в самом Питере. Прежде чем попасть на ту остановку, где его нашли, ваш сын, Елена, успел прокатиться на нескольких маршрутах. У него не было денег, поэтому он садился в первый попавшийся автобус и боялся спросить, куда он идет. Народ у нас «чуткий» до невозможности: никому, включая кондукторов, и в голову не пришло выяснить, что случилось с ребенком, который почемуто путешествует в тапочках, да и вообще выглядит не лучшим образом. Мальчику надо было свалиться посреди толпы, чтобы на него наконец обратили внимание!

– Боже мой, какой ужас! – простонала Елена. – Почему это произошло? Почему именно с Владиком?

Тот же вопрос задавала и мать Толика Лавровского: почему именно с еесыном? Наверное, отцы и матери всех похищенных детей задают этот вопрос и себе, и окружающим, но в большинстве случаев ответ либо так и остается неизвестным, либо никак не способен удовлетворить убитых горем родителей.

– Мы попытаемся это выяснить, – пообещал Лицкявичус.

В машине мы вернулись к нашему с Еленой разговору. Я рассказала ему о том, что узнала, включая информацию о муже и медицинском осмотре Владика накануне похищения.

– Надо тряхануть поликлинику, – задумчиво сказал Лицкявичус. – У меня создается впечатление, что эти дети были похищены не случайно.

– Вы серьезно? – переспросила я. – Потому что мне, честно говоря, тоже так кажется. Вопервых, детей вернули – это удивительно и не укладывается в рамки большинства дел о краже органов. Вовторых, и это самое главное, у них удалили всего один орган или его часть, а не выпотрошили, как, если верить Карпухину, обычно происходит. Это наводит на определенные мысли.

Лицкявичус закивал в подтверждение моих слов.

– Если «наводчик» в поликлинике, то мы непременно это выясним – надо только взять

за жабры всех врачей, которых посещал Красин. Но есть неувязочка: Лавровские тоже незадолго до похищения водили сына на ежегодный осмотр, но они и Красин приписаны к разным поликлиникам, так как проживают в противоположных концах города!

– Может, дело не в самих поликлиниках? – предположила я. – Врачи сейчас совмещают работу сразу в нескольких местах...

– Я об этом думал, – согласился Лицкявичус. – Этим займется Карпухин, возможно, подключим Павла. А Никите придется перелопатить информацию по всем клиникам в Питере и за городом на предмет наличия оборудования для трансплантации и вообще возможности проведения таких операций: не может быть, чтобы в больнице проводили трансплантации, и об этом никто не знал. Я боялся, что это могло происходить в какомнибудь доме или другом жилом помещении, переоборудованном под операционную, – в этом случае обнаружить его было бы практически невозможно. Однако мальчик утверждает, что находился именно в больнице, и у меня нет оснований ему не доверять.

– А почему Владик вообще ушел с незнакомым человеком? – спросила я. – Елена сказала, что они много раз беседовали с сыном на эту тему, и он знал, что так поступать ни в коем случае нельзя!

– Это еще один аргумент в пользу того, что похищения не случайны, – ответил Лицкявичус. – Мальчик говорит, что человек, который подошел к нему после тренировки во дворе здания, где расположен бассейн, знал о нем практически все: имя, имена родителей, даже имя его кота! И этот человек сказал, что с ним хочет встретиться папа. Маме об этом лучше не знать, потому что ей будет неприятно. Паренек знал об отношениях отца и матери, но, судя по всему, отчаянно хотел верить в то, что небезразличен родителю, несмотря на его отвратительное поведение. Дети порой ведут себя, как собаки – хозяева нещадно их избивают, но время от времени кормят, поэтому они в любом случае считают их хорошими. Кроме того, мальчик уже вполне мог забыть о побоях, в памяти зачастую остается только лучшее. В общем, он поверил этому человеку, который описал отца и сообщил несколько деталей, о которых посторонний просто не мог знать.

– Думаете, отец Владика причастен к похищению?

– Нельзя этого исключать, хотя, если мы ищем связь между похищениями, то вряд ли. Он имеет отношение к медицине?

– Вроде бы нет...

– Вот видите! – развел руками Лицкявичус. – Разумеется, связи может и не быть, поэтому нужно отработать все возможности. Но даже если случай Красина не имеет отношения к предыдущим, остальныето никто не отменял, а в них явно просматривается один и тот же рисунок. Пока что нам необходимо разыскать этого горепапашу и поболтать с ним.

* * *

Обычно я соблюдаю правила выгула собак, потому что признаю, что размеры и устрашающая внешность Куси способны произвести неизгладимое впечатление на людей со слабой психикой. Конечно, все «собачники» в округе в курсе, что моя черная терьерша – милейшее создание, ни разу в жизни никого не обидевшее, но не все же лично знакомы с Кусей, и, вполне допускаю, есть и такие, которые вообще с удовольствием избежали бы подобного знакомства. Не знаю, что случится, если на нее всерьез нападут – пока бог миловал от этого, – однако я совершенно уверена в том, что Куся никогда не нападет первой даже на пса, который сам ищет неприятностей. Более того, она не реагирует на лай и рык проходящих мимо дурно воспитанных собак.