Чтение онлайн

— Ага, — спокойно сказал Эля. — Зато называю вещи своими именами.

— Я люблю его. Сейчас пойду и скажу ему, что жить не могу без него.

— Валяй. Только с женой поздороваться не забудь, — предупредила Эля.

— А ее нет! — хихикнула Нина. — Он там один, одинокий, холодный, не обласканный.

— Эй, эй, — Эля оторвалась от зеркала. — Ты чего удумала? Мой тебе совет, не делай этого. Ну чего ты добьешься? Максимум, на что ты можешь рассчитывать, это на одноразовый перепих.

— Ну и пусть! Хоть час, но мой!

Эля пожала плечами. В любовь она никогда не

верила. А вот что такое разочарование, знала не понаслышке.

— А как же Ксюха и ее предполагаемое замужество с Сашкой? — успела крикнуть Эля в спину уходящей Нины.

— Вырастет, сама все поймет. В крайнем случае, я ее научу, как и что делать,- и дверь резко захлопнулась за ней.

Элька пожала плечами. Дурочка! План завоевания сердца Татьяны посредством многолетней душевной дружбы для обеспечения стабильной, хорошей жизни для Ксюшки Эльвире нравился гораздо больше, чем приключение по имени Ник. Да и не на руку Эльвире сейчас большая любовь Нины. Пошла масть, и на них с Нинкой были большие заказы. Можно реально заработать денег. А у напарницы, видите ли, большая любовь!

Но Эля была далеко не глупа. Скорее умна, как мудрый Каа из сказки Киплинга. Поэтому и не отговаривала подругу. Ничего у Нинки не выйдет. Только обожжется. Но если ей так хочется получить мордой об стол, фигурально выражаясь, то пожалуйста, Эля препятствовать не станет.

Нина плохо помнила, как она оказалась около дверей Татьяниной квартиры. Очнулась только когда Ник в мягком спортивном костюме распахнул дверь.

— Нина? Привет, — он в удивлении вскинул брови.

— Вот, зашла вас с Новым годом поздравить, — и она приподняла бутылку вина.

— А Таньки нет дома. Они в пансионате.

— Ты так и будешь меня на пороге держать? — улыбнулась Нина.

— Ой, прости пожалуйста. Заходи, конечно. — Он посторонился и пропустил Нину в квартиру.

На кухне работал телевизор. На экране лихо отплясывала уже стареющая шоу-дива. Но позиций своих не желала сдавать уже пару десятилетий, поэтому пыталась не отставать от свеженьких молодых девочек.

Нина села напротив Ника и неожиданно для себя начала рассказывать про всю свою несчастную жизнь. И про Воркуту, про мать, про неудачный брак. Про то, что совершенно одна и никто не хочет с ней дружить. Ник молча слушал. Жалостливое, чуть удивленное выражение его лица лишь придавало Нине уверенности. Только когда она расплакалась, Ник поморщился.

— Нин, вот только не плачь. Я совершенно не знаю, что надо делать, когда девчонки плачут, — попросил он.

— Наверное, надо пожалеть, — осторожно проныла Нина.

— А зачем? От жалости только еще горше становится, — разумно рассудил Ник. — Забудь ты про свою прошлую жизнь и иди дальше. Найди работу, вертись среди людей и все наладится.

За все время разговора Нина ополовинила принесенную ей бутылку, тогда как бокал Ника стоял нетронутым. Это раздражало Нину.

— Давай выпьем за все хорошее. — Нина подняла свой бокал.

— Извини, Нин, я не пью красное вино. У меня от него крапивница. Да и на работу завтра. — Он вскинул глаза к часам.

Нина прекрасно поняла его маневр, но отступать уже не намеревалась.

Близость этого крупного теплого мужика кружила и без того хмельную голову.

— И с мужиками у меня не ладится. Вот скажи Ник, я совсем неинтересная внешне женщина?

— Ну что ты, Нин, в тебе есть определенная женская пикантность. У тебя красивые глаза.

— Когда женщине говорят, что у нее красивые глаза, значит, она уродина.

— Любите вы девчонки, избитые афоризмы, — вздохнул Ник. — Поверь, все при тебе.

— Значит, я тебе нравлюсь? — и шальной огонь вдруг разгорелся в глазах Нины. Она вскочила и резким движением расстегнула длинное трикотажное платье.

Это платье подарила ей Элька для работы. Вишневый толстый трикотаж обволакивал полную фигуру Нины, выгодно подчеркивая крупные бедра и узкую талию. А основная фишка была в том, что от ворота до подола шла затейливая застежка из сорока кнопок.

Нина захватила краешек ворота, и через секунду платье упало к ее ногам. Она осталась только в нижнем белье. Черное кружево бюстгальтера и маленькие трусики оттеняли ее бледную кожу и в свете кухонного бра тело Нины матово блестело. Отработанным движением ее руки скользнули вдоль тела, легко поглаживая выпуклые части. Ник ошарашенно глядел на этот импровизированный стриптиз и от шока не мог сказать ни слова.

— Нравится? Это все для тебя, — прошептала Нина.

— М-м-м… — он пытался что-то сказать, но только неуверенно мычал. Потом, справившись с собой, прокряхтел: — Красивое бельишко. Только, Нин, ты бы оделась, а то у нас батареи еле греют. Простудишься.

— Что? — она замерла и смысл его слов никак не доходил до ее разгоряченных мозгов.

В ее воображении Ник должен был подхватить ее на руки и отнести в комнату на широкую супружескую постель. И там она будет любить его долго и страстно, как никто его не любил до этого. Она покажет все, на что она была способна, чему учила ее Элька, предполагая, что рано или поздно подруга созреет для работы с мужчинами.

— Я говорю, поздно уже, Нин, — громче сказал Ник. — Ты красивая девушка, но, наверное, неправильно меня поняла. — Он встал, и, сделав два шага до Нины, поднял платье и накинул ей на плечи. — Ты немного пьяна и завтра самой будет неловко.

Она заглянула ему в глаза и поняла, что ничего не получилось. Ей очень хотелось прижаться всем телом к нему, но выражение удивления и какой-то брезгливости заполнили черные глаза Ника, и это отрезвило ее. Она захохотала.

— Здорово я тебя разыграла? С Новым годом! — она еще говорила какую-то чушь, смеялась и громкий смех медленно стал переходить в форменную истерику.

Ник отвел ее в комнату, уложил на Сашкин диван. Укрыл пушистым пледом. Последнее, что помнила Нина, был пряный знакомый аромат Татьяниных духов, которыми пахла подложенная под ее голову подушка.

Она проснулась неожиданно резко, будто кто-то толкнул ее в бок. За окном все так же стояла жгучая темнота. Часы показывали половину пятого утра. Она оглянулась. На втором диване никого не было. На цыпочках подойдя к кухне, она увидела Ника. Он сидел за столом, уронив голову на руки, и спал.