Чужая

Scan: vetter; OCR, SpellCheck: Lady Romantic

Губина, Т. Г93 Чужая: [роман] / Татьяна Губина. — М.: Астрель: АСТ. 2007. — 317, [3] с.

ISBN 978-5-17-043576-0 (АСТ) (Русский романс (м))

ISBN 978-5-271-17057-7 (Астрель)

ISBN 978-5-17-046301-5 (АСТ) (РР — 2)

ISBN 978-5-271-18215-0 (Астрель)

Ей

с рождения не везло. Она так мечтала, что хотя бы ее дочь войдет в тот круг, куда путь ей был закрыт. Но жажда мести оказалась сильней любви.

Но и те, кто ее презирал, получат сполна. Даже если пытались творить добро. Даже если пытались помочь. Потому что в душе всегда считали, что она недостойна быть с ними на равных. Потому что она всегда была и останется им чужой…

Сашка был ослепительно хорош! В белоснежном фраке, с атласной бабочкой, лаковых ботинках он выглядел, словно английский лорд. Темно-каштановые волосы зачесаны назад и блестели от геля, большие, почти черные глаза, веселые, добрые, немного лукавые, прятались за стеклами очков в тонкой золотой оправе. Да-а-а, не минула его судьба очкариков-родителей.

— Мам, ну чего застыла? — Вывел меня из блаженного созерцания сын. — Бабочку поправь, а то мне кажется, что она меня сейчас задушит.

Я запрокинула голову, чтобы посмотреть сыну в лицо. Откуда в нашей семейке вымахал такой высоченный парень? Уже двадцать три года я ежедневно задаюсь этим риторическим вопросом. Мы все не больше ста семидесяти с кепкой и на коньках, а вот, поди ж ты, выкормили двухметровую каланчу.

— Ма-а-ам! Очнись! Кто женится: я или ты? — Сашка пощелкал пальцами у меня перед носом.

— Сколько раз я тебе говорила: не тычь мне в лицо! — возмутилась я.

— Дай, соображу… Последние двадцать лет по три раза на дню! — рассмеялся сын, и вдруг судорожно обнял меня. — Мам, я так волнуюсь! Прям не верится, что все позади, и я сегодня стану мужем Катюшки.

— Станешь, станешь, не нервничай, — я смахнула с его блистательного плеча несуществующую пылинку. — Шлепнут печать, поставите свои закорючки и обратится твой Пельмень в Екатерину Пархоменко.

— Ох, скорее бы! — Сашка отвернул рукав и глянул на часы. — Где же Дэн, уже скоро десять!

Он бросился опять нажимать кнопочки сотового телефона. Верный друг тут же отозвался, что вот-вот будет. А спустя минуту пропиликал домофон и бодрый голос моего мужа прокричал, что пора бы и честь знать.

— Все, пап, мы идем! — крикнул Сашка, сорвавшись от волнения на фальцет, и заметался в поисках букета невесты, хотя тугой букет из тридцати белоснежных роз торчал немым укором прямо под носом жениха, около входной двери.

— Ты

спускайся к отцу, а я квартиру запру. И перестань психовать! Все будет в ажуре, друже, отвечаю! — Я шутливо козырнула сыну.

Сашка выдохнул, словно перед прыжком в холодную прорубь, прижал к груди букет и, уже выходя, обернулся:

— Мам, а вдруг ОНА в загсе появится? — Тень тревоги скользнула по его лицу.

— Разберемся — сухо сказала я. — Не думай ни о чем, кроме своей невесты. Сегодня ваш день. Вперед, без страха и упрека!

Сашка кивнул головой, резко открыл дверь и умчался вниз по ступеням, где около подъезда его ждали отец и прибывшие наконец друзья.

Я глянула на себя в зеркало, отметив, что для сорока пяти я еще очень ничего, по привычке зашла на кухню, включить автоответчик на телефоне и постаралась не думать ни о чем кроме сегодняшнего торжества. «Мой сын женится на самой чудесной девочке, все просто прекрасно, волшебно и удивительно!» — убеждала я себя, закрывая дверь и спускаясь на лифте вниз.

Не получалось. Потому что в душе жило предчувствие: ОНА ВЕРНЕТСЯ.

— Танюш, а в какую школу поведем Сашку? — в который раз завела свою волынку Лелька.

Впрочем, надо отдать должное моей подруге, делала она это всегда очень осторожно. Щадила мои чувства, боясь неловким словом вновь вызвать мою истерику.

А повод для этого был. Без малого в тридцать лет, когда благодаря родительской опеке я еще чувствовала себя абсолютным ребенком, несмотря на семилетнего сына, я в одно мгновение потеряла свою мать и отца. Самых прекрасных, мудрых, веселых людей на свете.

Еще вчера мама дымила своей неизменной сигаретой, хлестко шлепая картами по столу, азартно выкрикивая «мизер», а папенька с газеткой в руках лежал на любимом диване перед телевизором. И казалось, что я всю жизнь буду наблюдать эту замечательную картину. И вдруг мне кто-то звонит, говорит про какую-то аварию, про отсутствие шансов на выживание и жестко, почти жестоко предлагает готовиться к похоронам.

Далее я помню лишь туман в голове и жуткий декабрьский холод, пронизывающий с головы до пят на Немецком кладбище.

Все это произошло под Новый год, а наш сегодняшний разговор с Лелькой происходит уже во второй половине жаркого мая. Прошло полгода, а я все никак не могу прийти в себя. Лелька это знает, поэтому особо ни на чем не настаивает. Но сегодня, по всей видимости, она настроена решительно.

Дело все в том, что Сашку надо определить в школу. Элементарное, казалось бы, дело, но сейчас школ, как грибов после дождя, а хотелось бы хорошую, да поближе, да поновей.

На самом деле мне безразлично, куда пойдет грызть гранит науки мой отпрыск. Мне вообще все по барабану. В отличие от моей деятельной подружки.